Категории
Самые читаемые
RUSBOOK.SU » Документальные книги » Публицистика » Не стать насекомым - Роман Сенчин

Не стать насекомым - Роман Сенчин

Читать онлайн Не стать насекомым - Роман Сенчин

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 55
Перейти на страницу:

Каким макаром ещё уцелел этакий рупор, ума не приложу. Одна за другой текут всяческие передачи против установившегося порядка, этот Шендерович там именно всплыл — и опять глумится. Да и новости крутят какие! Нигде больше об ином событии не сообщается, только на «Эхе». Что это значит? А значит, что врёт оно, «Эхо», врёт и не краснеет.

Недавно, к примеру, целый день передавали следующее: омоновцы рвутся в подвал лимоновской партии, а лимоновцы заперлись и грозятся вены себе повскрывать. Послушал я, ужаснулся, стал по другим станциям и телеканалам информацию проверять, целый день на это угробил. Нет нигде ничего подобного, хоть ты тресни. Никто никуда не рвётся, никто вены не полосует. Нормально всё протекает, стабильно… В общем, больше решил я «Эхо Москвы» не слушать.

Да и что, если задуматься, и давно пора разогнать этих лимоновцев оголтелых. Сил больше нет никаких терпеть. Никакой жизни от них нормальным-то людям. Вот была, помню, премьера очередного шедевра про Джеймса Бонда в кинотеатре «Пушкинский», а эти перед входом устроили крики, транспарантиком каким-то трясли. Или вот яйцами всё кидаются, майонезом брызгают. То в справедливейшего председателя ЦИК, то во второго человека нашего — в симпатичного всем здравомыслящим премьера страны. Мало что унижают людей таких высокопоставленных, так ещё и костюмы добрые портят!.. А если проанализировать трезво — ведь это же вовсе не хулиганство, а терроризм форменный, и яйца в данном случае — опаснее автомата.

Не-ет, террористы они, террористы отпетые — ужас хотят в душах нормальных людей посеять. С последних устоев сбить…

Вот ярчайший кинорежиссёр, актёр, продюсер, гуманист, меценат, общественный деятель, великий наш современник крайне правильно на кидание в себя отреагировал. Указал охране, кого хватать, а затем в зал спустился да каблуком по башкам безмозглым. Каблуком! (Все каналы, кстати, кадры сии показали — в плане руководства по противодействию.) Потом же в тюрьму радикалов отправил.

И главаря ихнего, твёрдо считаю, зря на свободу вернули. Пускай бы сидел и думал. Именно: думал, а не книжонки строчил. Настрочил ведь столько, сколько нормальный наш человек и за жизнь всю не осилит. А этому на два часа в день — отдельную камеру, стол, тетрадочку. Работай, пожалуйста!.. Вот я когда-то где-то читал, что в тридцатые годы в тюрьмах перед справлением нужды выдавали кусочек бумаги со спичечный коробок, а потом проверяли — использован кусочек этот по назначению или нет. Верно, разумно. И — главное — экономия.

И сейчас, вместо того чтоб разрушительные разные книжонки печатать, лучше бы, например, «7 дней» бесплатно по почтовым ящикам распространяли. Очень полезное периодическое издание — и телепрограмма имеется, и подробности жизни прославленных людей узнаёшь. Вроде Ксении Собчак очаровательной или талантливого такого Верки Сердючки.

В заключение крика души хочу напомнить: мы живём в го-су-дар-стве, и нечего тут устраивать, тем более когда доллар падает, а ВВП так хорошо растёт… Честно признаюсь, я бы, будь на то моя воля, всех этих, кто на так называемую презентацию 21 января заявился, до единого просто увёз бы кое-куда. И, как говаривал литературный герой позапрошлого просвещённого века, «месяца, этак, на три, на четыре!..».

Нет больше сил никаких терпеть.

Январь 2004 г.

Среди заражённого логикой мира…

Очерк

1

Такие ребята лет десять назад были, наверное, в каждом городе. (Может быть, есть и сейчас, но я не встречаю.) Казалось, что их все знали: тусовщики всевозможных мастей, молодые и пожилые интеллектуалы, алкаши у ларьков, старушки на скамейках, коммерсанты и бандиты, работяги с заводов, милиционеры, дворники… И не было особой разницы — заштатный ли это городишко, региональная столица, как Абакан, или мегаполис. Для таких, каким был Ванька Бурковский (называли его обычно — Мышь), любой город — словно много-многоквартирная коммуналка, и все жители-жильцы — соседи, со всеми так или иначе ты знаком, кому-то симпатичен, кому-то нужен. У Мыша было огромное количество приятелей, чуть не с каждым встречным человеком на тротуаре он здоровался.

Ему очень подходило это прозвище — Мышь. Но точнее, наверное, хотя, конечно, и неблагозвучее, было бы — Крыс. Помните мультфильм, где мальчик, играя на дудочке, заводит крыс в реку? Так же и Ванька, напряжённо, с остановившимся взглядом, ссутулившись (а был он высокий, длинный даже), шёл куда-то по жизни. Будто некто вёл его… И имя — Иван — тоже подходило ему. У Петрушевской есть рассказ «Бал последнего человека», герой которого словно списан с Мыша, и зовут его так же — Иван. Большой, умный, пьяный, гибнущий… В нём странно смешались два типа, две крови — еврейская от отца и русская, сибирская — матери.

Лет с тринадцати, говорят, Мышь был в тусовках. Хиппи, потом трэшеров, панков, художников, начитанных бездельников, которые вели на запущенных квартирах многосуточные интеллектуальные разговоры. И как человек тусовки, Мышь занимался очень многим: красил картинки, клеил коллажи, стучал на барабанах в рок-группах, не имея слуха; он писал прикольные рассказики, печатал в газетах статьи на разные темы, выпускал рукописную газетку «Шиз гада»… Конечно, чуть не каждый день напивался, утро начинал с набора колёс, не отказывался раскурить косяк, варил химку…

Прожил он двадцать лет и две недели, но умер совсем стариком. Немощным, полусумасшедшим, обессиленным. Многие определили, что он просто сторчался, а я думаю — устал видеть жизнь, не умея закрывать глаз, обманываться; он не видел на горизонте спасительных миражей, что помогают (заставляют) двигаться дальше, преодолевая день за днём… Он чувствовал в себе громадные силы, но ничего стоящего сделать не мог. Он не хотел и, кажется, страшно боялся переступить черту, которая разделяет подростковость и взрослость. Боялся перерождения, называл это мутацией.

Когда он погиб, вроде бы всеми любимый, только ещё вступающий в этот мир, люди говорили: «У него же всё было впереди! Он столько мог сделать! Он был из нас самым лучшим!» Но искренности в этих словах мне не слышалось: Мышь всем надоел за те несколько лет, пока ходил по Абакану, приставая к людям с разговорами, с просьбами одолжить денег, просто посидеть на кухне, покурить, тяжело о чём-то молча…

И ничего у него не было впереди, ничего бы он, я уверен, не сделал в своей жизни. Он не понимал её, эту жизнь, и не хотел понимать, принимать такой, какой она была, и то немногое, что от него осталось — не о жизни, а о её светлом отражении. Даже заброшенную, полуразрушенную кочегарку в центре города, недалеко от кинотеатра «Победа» (называли её Дэз фэктэри — Фабрика смерти), где мы иногда выпивали, когда больше было негде, Мышь превратил на холсте в прекрасный замок с розовыми стенами, а трубу — в высоченную башню со шпилем на верхушке. И литературные вкусы у него были довольно странные на наш тогдашний бунтарский взгляд: из Достоевского он любил «Белые ночи», из Набокова — «Машеньку», «Дневник неудачника» из Лимонова, из Миллера — «Тихие дни в Клиши»… Этакий романтик постперестройки.

2

Мы познакомились первого марта девяносто четвёртого года в абаканском студенческом театре «Рампа». Я тогда очень плохо знал Абакан, жил в соседнем городе — в старинном, сонном, уездном Минусинске. Приезжал в Абакан к единственному хорошему знакомому Денису (Дэну) Стахееву, художнику и бас-гитаристу рок-группы «Аномальное Фи», студенту пединститута, обитающему в «Рампе» на правах сторожа. (Сам Дэн был из Шушенского.)

В конце февраля я вместе со своим земляком-кызылчанином Александром Оськиным принял участие в Абаканском рок-фестивале; мы спели несколько своих панковских песен под какофонию несыгранного, тут же собранного состава музыкантов из разных групп. Эффект был крутой: мы тут же прославились, и жаль, что я уехал с половины концерта, торопясь на автобус до Минусинска, а так бы имел удовольствие быть напоенным тут же появившимися почитателями и со всеми перезнакомиться.

Но — уехал, и знакомства происходили постепенно, от случая к случаю. Одно из первых — с Мышом.

Помню, мы сидели в каморке Дэна и распивали вдвоём бутылку портвейна. Дэн — полненький, нервный (каждый вечер к нему в «Рампу» являлся кто-нибудь с бутылками), вечно чем-то озабоченный и, наверное, от этого показно флегматичный, почти не пил, а занимался разучиванием сложной партии на басу. Я расспрашивал его о жизни в Абакане; меньше полугода назад я переехал с родителями из Кызыла, где у меня была панк-группа, друзья, и поэтому искал здесь подходящий круг общения, хотел продолжать заниматься тем, чем занимался до переезда. Минусинская атмосфера мне не подходила — Минусинск был городом тридцати — сорокалетних художников, живших медленно, мерявших время не днями, а месяцами и годами, мне же хотелось быстроты, энергии, какая, я чувствовал, в Абакане есть. Но где? И я уговаривал Дэна:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 55
Перейти на страницу:
На этой странице вы можете бесплатно скачать Не стать насекомым - Роман Сенчин торрент бесплатно.
Комментарии
Открыть боковую панель
Комментарии
Сергій
Сергій 25.01.2024 - 17:17
"Убийство миссис Спэнлоу" от Агаты Кристи – это великолепный детектив, который завораживает с первой страницы и держит в напряжении до последнего момента. Кристи, как всегда, мастерски строит