Искупительница - Джордан Ифуэко

Пересчитав деревянные причалы, я быстро нашла нужный. Длинное низкое судно стояло в мутной воде: с бортов свисали лампы и весла. Возле трапа ждал обнаженный по пояс человек с мускулистой спиной и в простых штанах.

Он повернулся. В темноте сверкнула его широкая улыбка.

– Рад, что ты успела вовремя, Идаджо.

Я выругалась про себя. Даже в крестьянской одежде и на укрытом туманом причале Зури из Джибанти был до безумия хорош собой.

– Надень рубашку, – проворчала я. – Комары сожрут тебя живьем.

– Я нанес отпугивающую мазь, – возразил он, наклоняясь ко мне. – Эвкалипт. Ты разве не чувствуешь?

Я чувствовала. Пахло просто потрясающе, отчего я только сильнее нахмурилась.

Он рассмеялся. Поднял брови:

– Ты привела гостей.

– Адуке будет открывать наше Собрание, – сказала я, похлопывая ее по плечу. – А что до слуг и гвардейцев… что ж. Я не собираюсь соваться на твою территорию без поддержки.

Его улыбка стала шире.

– Мудро. Добро пожаловать на борт.

«Муха Цеце» на первый взгляд казалась сонной грузовой баржей, перевозившей бочки с апельсинами, орехами кола и пальмовым маслом. Однако, присмотревшись, я заметила, что из-под фруктов блестит металл: оружие для тайной армии простолюдинов. Я быстро отвернулась, велев своим сопровождающим спуститься в трюм.

– А ты не пойдешь вниз? – спросил Зури.

Корабль отчалил. Палуба мерно гудела под ногами. Барабанщики на корме отбивали ритм, синхронизируя движения гребцов. «Муха Цеце» со скрипом отплыла в ночь.

– Мне нужно отрепетировать свою речь для Собрания, – сказала я, поморщившись от нового приступа мигрени. – Кроме того… в последнее время я все равно почти не сплю.

Он одобрительно кивнул:

– Верно, зло не дремлет. А значит, и мы не должны.

Я хмыкнула, думая, что он шутит… но он смотрел на меня совершенно серьезно.

– Но иногда спать все-таки нужно. – Я неуверенно улыбнулась. – Ты знаешь это, правда? Мы не бессмертные.

– Ты скоро будешь бессмертной, – напомнил он, кивая на скрытую под одеждой маску императрицы. – Или почти бессмертной. А когда этот день настанет… – его взгляд мечтательно затуманился, – ты достигнешь небывалых высот! И сможешь работать без перерывов на сон и еду, бороться за несправедливо обиженных и угнетенных от рассвета до рассвета. Я завидую тебе, Идаджо.

От его слов мне резко поплохело, но я тут же ощутила себя виноватой. Зури был прав, конечно. Мне и в самом деле стоило работать больше и усерднее. Как иначе, если уж я одарена неуязвимостью? Даже сейчас я уже не умру без сна. В конечном итоге я сойду с ума – то есть еще сильнее, чем сейчас, – но до этого еще далеко.

Зури сжал мое плечо, подмигнул и отошел поговорить с боцманом. Я ходила по палубе, репетируя свою речь, пока язык не начал напоминать свинец. Одновременно изнуренная и возбужденная, я наклонилась над бортом и закрыла глаза. Ночной ветер сдул с головы капюшон. Из столицы Олуона я чувствовала слабое гудение Луча: город постепенно превращался в неразличимое пятно вдали.

«Я уже по тебе скучаю».

Это был Дайо. Я не ответила, все еще чувствуя себя неуютно после последнего нашего с ним разговора.

«Почему именно сейчас?» – спросил он, с несчастным видом оглядывая Имперскую спальню, по которой сновали слуги, пакуя мои вещи.

Я непонимающе на него взглянула.

«Что ты имеешь в виду?»

«Все это. – Он кивнул на мой стол, где за последние месяцы скопилось море заметок, указов и списков приглашений на Собрание. – Зачем пытаться решать глобальные проблемы – бедность, контрабанду, коррупцию, – раз ты так скоро отправишься в Подземный мир? Почему бы не сосредоточиться на этом и… ну, просто наслаждаться жизнью со мной и остальными? Учитывая, как мало времени у тебя осталось?»

Он смотрел на меня широко распахнутыми доверчивыми глазами, и я едва подавила охватившую меня волну злости и одиночества. Разумеется, Дайо не понимал. Никто не понимал. Те, кто сражается за справедливость, всегда одиноки: оджиджи были правы.

«Я делаю это, потому что…»

Правда застряла на языке острыми шипами.

Потому что только я готова взвалить на себя бремя вины.

Потому что наши предки убивали детей, и их духи жаждут крови.

Потому что если я не дам голосам в голове то, чего они хотят – если я не добьюсь справедливости для всего Аритсара, – то я могу не вернуться из Подземного мира.

Но вместо этого я сказала лишь полуправду:

«Потому что я хочу оставить наследие. – Я поцеловала его в шрам на щеке. – Я еще могу умереть, пока не помажу Зури. И если я умру, то хочу перед смертью изменить что-то в этом мире. Я хочу…»

– …Чтобы моя жизнь что-то значила, – пробормотала я теперь, уже вслух.

Слова растворились в тумане реки Олорун.

Возле шеи раздался тихий смешок.

– Уже закончила репетировать?

Я сгорбила плечи.

– Что у тебя за склонность подкрадываться сзади? Ты же король, а не гиена.

– В свое время я, надеюсь, не буду уже ни тем ни другим.

Я скрестила руки на груди, скептически оглядев Зури.

– Абику требуют, чтобы я помазала двенадцать правителей. Если ты собираешься свергнуть монархию Джибанти, мне нужно помазать тебя, пока ты еще король.

Он игриво выгнул бровь:

– Тогда нам придется влюбиться как можно скорее, Идаджо.

Щеки у меня вспыхнули. Я не отвела взгляда.

– Если ты преуспеешь в свержении монархии… что дальше? У тебя больше не будет королевской казны. Станешь путешествовать? Научишься торговле? – Я горько улыбнулась. – Полагаю, в перерывах между игрой в шута для твоих полководцев и организацией революции в качестве Крокодила у тебя не было возможности расслабиться с тех самых пор, как… Хотя, наверное, у тебя этой возможности не было никогда.

К моему удивлению, на самодовольном лице Зури вдруг проступила неуверенность.

– Я об этом как-то не думал, – произнес он после паузы безо всякого выражения. – Да и не нужно: у магии ибадже есть цена. Когда эти камни выполнят свою работу… что ж. Скажем так, вряд ли я буду в подходящем для путешествий состоянии.

Я с ужасом посмотрела на его золотой наруч, от которого по темной коже расходились болезненно набухшие вены.

– Они убивают тебя, – прошептала я.

– Возможно, – пробормотал он. – А может, и нет. С Бледными Искусствами никогда не знаешь наверняка. Может, камни просто превращают меня во что-то другое – например, в одного из тех мерзких созданий Подземного мира, которых обычно изображают на фресках в храмах. Тогда, вероятно, мне придется скрываться от людей. – Он слегка толкнул меня в бок. – Может, я уйду на