Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Бросайте оружие! Сдавайтесь! Это Яд-бен-ото! Дор-ул-ото самозванец! Он брошен в темницу! Из рядов Я-дона послышался голос:
— Мы вам не верим! Покажите нам Дор-ул-ото!
— Хорошо! — отозвался Лу-дон. — Если я не покажу его вам до заката солнца, ворота будут открыты, и вы сможете беспрепятственно войти во дворец.
Он повернулся к одному из жрецов и отдал краткое распоряжение.
Тарзан обошёл свою камеру. Он упрекал себя за горячность, которая привела его в ловушку. Но мог ли он поступить иначе? Он недоумевал, каким образом им удалось выкрасть Джейн из Я-лура. И тут вспомнил того воина, который нёс её в коридоре. Лицо обидчика показалось ему до странности знакомым. Тарзан стал припоминать, где мог с ним встретиться, и наконец сообразил. Человек этот присоединился к отряду Я-дона около А-лура.
Но кто он такой? Тарзан чувствовал, что видел этого человека некогда раньше.
Вдруг послышались удары гонга, топот ног, крики. Тарзан понял, что его отряд обнаружен и что началось сражение.
Досадуя на то, что не может принять участия в битве, он принялся выламывать дверь, но та не поддавалась. Тогда он стал ходить взад-вперёд, словно зверь, посаженный в клетку.
Проходили минуты, минуты слагались в часы. Издалека доносились отголоски битвы. Тарзан невольно засомневался в успехе Я-дона.
Глядя на потолок, Тарзан напряг зрение. Кроме отверстия, сквозь которое проникал тусклый свет, там было что-то ещё. Он подошёл поближе и обнаружил верёвку, свисавшую с потолка. Ему показалось, что её там раньше не было, хотя, с другой стороны, из-за темноты он вполне мог её не заметить.
Веревка висела на уровне поднятой руки; Тарзан потянул её, проверяя на прочность, затем отпустил, опасаясь подвоха. Так он проделал несколько раз, напоминая своими действиями поведение дикого животного в подобной ситуации. Всякий раз он прислушивался, не раздастся ли наверху какой-нибудь звук.
Наконец он решил рискнуть и повис на верёвке, пошире расставив ноги, чтобы в случае падения не угодить в ловушку в центре помещения. Затем медленно, осторожно стал подтягиваться на руках.
Все ближе и ближе становился потолок. Через минуту он сможет выглянуть из отверстия.
Тарзан уже приготовился ухватиться за край отверстия, как вдруг что-то захлестнулось вокруг его рук, и он повис в воздухе. Через секунду Тарзан почувствовал, что его тянут вверх.
Оказавшись на свету, Тарзан увидел, что находится в комнате, но не один, а в обществе жреца со страшной маской на лице, который держал в руках кожаные ремешки. Откуда ни возьмись на Тарзана накинулось несколько человек, связавших его по рукам и ногам. Он не мог оказать сопротивления, ибо руки его сковывала кожаная петля.
Битва продолжалась, а Та-ден все не шёл. Силы Я-дона убывали.
В это время доставили связанного Тарзана.
— Вот он, самозванец! — завизжал, брызгая слюной, Лу-дон.
Обергатц, рассудок которого окончательно так и не прояснился, посинел от страха и неожиданности при виде величественной фигуры Тарзана. Теперь он снова увидел его, но не во сне, что часто бывало, а наяву. В сновидениях же Тарзан постоянно являлся ему как мститель, расправляющийся с капитаном Шнайдером, старшим лейтенантом фон Госсом и многими другими.
Обергатц словно не видел, что Тарзан связан, а значит, не представляет опасности. Он залопотал какую-то несуразицу, и Лу-дон понял, что в таком состоянии его вряд ли кто воспримет как бога. Из этих двух лишь Тарзан годился для роли всевышнего, но этого нельзя было допустить.
И тогда Лу-дон приблизился к Обергатцу и прошептал:
— Ты — Яд-бен-ото. Заяви во всеуслышанье, что он не сын тебе.
Немец очнулся.
— Я — Яд-бен-ото! — закричал он пронзительным от страха голосом.
Тарзан посмотрел ему прямо в глаза.
— Вы немец. Лейтенант Обергатц, — сказал он на чистейшем немецком. — Последний из тех троих, кого я так долго искал. Наконец-то бог свел нас вместе.
Обергатц увидел обращенные к нему вопросительные взгляды, воинов, стоявших лицом к лицу с противником, и разум его прояснился. Он понял, что промедление для него смерти подобно.
Громким, грозным голосом, каким он привык отдавать команды, Обергатц возвестил:
— Я — Яд-бен-ото! Это существо не мой сын! Он умрёт на алтаре от руки бога, которого оскорбил. Пусть это послужит уроком для всех богохульников. Уберите его с моих глаз. А как только солнце будет в зените, благоверные соберутся перед алтарем и смогут лицезреть кару божественной десницы.
Обергатц воздел руки к небесам.
Тарзана увели прочь, а Обергатц обратился к воинам, стоявшим у ворот:
— Бросайте оружие, воины Я-дона! — возопил он. — Иначе я поражу вас молнией! Тот, кто послушается меня, будет прощен. Бросайте оружие!
Воины Я-дона заколебались, нерешительно поглядывая на своего вождя. Тот бросился вперёд с криком:
— Только трусы и предатели способны на подобную измену. А те, кто предан Я-дону, не склонятся перед Лу-доном и лже-богом. Принимайте решение!
Кое-кто побросал оружие и нетвёрдой походкой вошёл во дворец. Верные воины остались с Я-доном. Битва возобновилась, протекая с переменным успехом.
Близился полдень, а Та-ден все не шёл. Битва стихла. Я-дон был вынужден сдаться в плен.
— Отведите его в храм! — приказал верховный жрец. — Пусть полюбуется на казнь своего сообщника, а там, глядишь, Яд-бен-ото велит и его самого прикончить.
В храме толпился народ. В
