Ожерелье - Мэтт Уиттен

А потом был суд.

Семь дней настоящей пытки. Сначала были фотографии вскрытия. Затем показания судмедэксперта с подробным описанием того, что было сделано с Эми. Улики со следами смазки, содержащей спермицид, указывающие на то, что нападавший использовал презерватив. Фотографии левой руки Янсена с маленькими ранками и заключение о том, что они возникли вследствие укусов зубов Эми. Агент Паппас, свидетельствующий о признании Янсена, а затем читающий его вслух, включая письменные показания самого обвиняемого об изнасиловании и убийстве.

С каждым разом Сьюзен становилось все хуже и хуже. Муж и мать убеждали ее, что она не обязана делать это, — зачем ей нужно проходить через все эти испытания, заново переживать боль своей дочери?

Но она упорно продолжала ходить в суд. Присяжные должны были видеть ее. Две дамы средних лет в заднем ряду, две женщины помоложе в первом ряду и все остальные присяжные должны были посмотреть ей в глаза и понять, насколько Сьюзен зависит от их решения.

В роли обвинителя выступал стройный молодой парень по имени Джон Ходжман в дорогом темном костюме, с длинным тонким носом и уверенными манерами. По словам агента Паппаса, это было его первое крупное дело, и поначалу Сьюзен беспокоилась на его счет, но, насколько она могла судить, он был настроен решительно всех порвать. А вот присяжные не сочли его достаточно убедительным. Пока Ходжман знакомил их с делом, Сьюзен часто поглядывала на их реакцию. Она чувствовала, что все они связаны воедино — она, присяжные и обвинитель.

На пятый день Ходжман закончил свою часть. Адвокат защиты, женщина лет сорока по имени Бобби Рид, волосы которой были собраны в пучок, поднялась со своего места.

У Рид была небольшая юридическая фирма в Скенектади, которая заключила контракт с конторой государственных защитников. Сьюзен не понимала, как вообще какая-либо женщина может защищать человека, который изнасиловал и убил ребенка. Ей было все равно, сколько бы раз люди ни говорили ей, что это важная часть системы уголовного правосудия. Это было отвратительно.

Рид держалась по-деловому, без тени улыбки, не показывая абсолютно никаких эмоций. Она начала защиту с того, что вызвала собственного свидетеля-эксперта, отставного судмедэксперта по имени Джон Сандерленд, чтобы дать показания о ранах на руке Янсена. Сандерленд выглядел немного помятым, его галстук слегка съехал набок, но у него был сильный, звучный голос.

— Эти раны могли возникнуть как в результате укуса, так и в результате любого другого действия, — заявил он с трибуны. — Их можно легко получить во время строительных работ. Или вы совершенно точно могли бы получить их, свалившись на тротуар со второго этажа в состоянии алкогольного опьянения.

Именно на этой версии настаивал сейчас сам Янсен.

Сьюзен боялась, что Рид и ее свидетель с таким глубоким и убедительным голосом окажут сильное влияние на присяжных. Она наблюдала за ними, но не могла сказать, о чем они сейчас думали. Никто из присяжных даже не взглянул в ее сторону.

Затем встал Ходжман и начал перекрестный допрос.

— Мистер Сандерленд, — сказал он решительно, — когда вы в последний раз работали судебно-медицинским экспертом?

Первый вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.

— В течение последних лет я занимаюсь консультированием, — ответил Сандерленд.

Ходжман твердо повторил:

— Когда вы в последний раз работали в качестве судебно-медицинского эксперта?

Наконец Сандерленд признался, что не работает по профессии уже пятнадцать лет.

— Какие периодические издания в профессиональной области вы читали за прошедший год?

— Ну… — нерешительно начал Сандерленд.

После подробных, уничтожающих свидетеля вопросов Ходжмана о том, что читал или не читал Сандерленд, на каких присутствовал или не присутствовал конференциях, стало очевидно, что он не имеет никакого понятия о новых разработках в сфере криминалистики за последние пятнадцать лет.

Затем Ходжман ласковым, шелковым голосом спросил:

— Скажите мне, мистер Сандерленд, почему вы ушли с последнего места работы?

Рид пыталась возразить, но судья отклонила возражение. Сандерленд стал отвечать обтекаемо, но в итоге ему пришлось сознаться. Его уволили, поскольку он впал в зависимость от медицинских препаратов, отпускаемых по рецепту, и заснул прямо во время очередного вскрытия.

Сьюзен недоверчиво посмотрела на Дэнни. И это лучшее, что могла придумать защита? Либо у них не было денег, чтобы нанять настоящего эксперта, либо Бобби Рид облажалась по полной программе.

Или, может быть, она не смогла найти эксперта, который бы согласился подтвердить версию Янсена о пьяном падении, которое вызвало повреждения?

Стало очевидно, что на присяжных не произвели никакого впечатления показания старого бывшего судмедэксперта. Когда он наконец покинул свидетельскую трибуну с покрасневшим лицом, две женщины-присяжные среднего возраста посмотрели на Сьюзен и улыбнулись.

Затем Рид вызвала для дачи показания Курта Янсена.

Сьюзен понимала, что настал решающий момент. Когда он подошел к трибуне, весь зал суда погрузился в абсолютную тишину. Он сел и выпрямил спину, как будто по совету своего адвоката. Положил руку на Библию и непоколебимым голосом поклялся говорить только правду.

Сьюзен видела, как присяжные пристально наблюдают за ним. Две молодые женщины в первом ряду, казалось, были даже им заинтригованы. Вот бы ей «повезло», если бы эти двое тяготели к плохим парням.

Рид начала с базовых вопросов — полное имя, возраст — сорок лет, профессия — строитель. Сьюзен боялась, что он часами будет отвечать на вопросы и ей придется все это выслушивать.

Но Рид не теряла времени даром. Через три минуты она уже подошла к ключевым вопросам.

— Мистер Янсен, что вы делали в Лейк-Люцерне?

— Я занимался отделкой стен гипсокартоном. Подрядчик, которого я знал раньше, позвонил мне и нанял на две недели для этой работы. Поселили меня в мотеле «Гостевой двор».

— Где вы находились в день убийства Эми Лентиго?

— С работы я ушел около половины второго, потому что второй объект, на котором я должен был также заниматься гипсокартоном, оказался не готов. Так что я купил пару упаковок пива по шесть банок и решил начать свои выходные пораньше. — Он пожал плечами. — Я не горжусь этим, но я просто вернулся в мотель и пил весь день до вечера.

— Вас кто-нибудь видел?

Янсен покачал головой.

— Нет, меня как-то не особо тянуло на общение. Девушка, с которой я встречался в Массачусетсе, порвала со мной за неделю до этого, и я был в полном отчаянии. Мой номер был в дальнем конце, в мотеле было не слишком много постояльцев, так что я действительно никого не видел.

Сьюзен наблюдала за лицами присяжных. Неужели они купились на эту чушь?

Рид отхлебнула из стакана воды и откашлялась.

— Итак, мистер Янсен, — сказала она, — вы слышали, как в зале суда