Эльф из Преисподней (СИ) - "Lt Colonel"

— Вот же уловка! — восхитился я.

— Ещё какая, — сказал Пётр, — студент Петроградской академии или ходит на занятия, или мёртв. Уважительное отсутствие не вариант.

Он похлопал меня по плечу.

— Рад, что у тебя всё в порядке. Ну, почти. А мне пора к Виктору. Будем отрабатывать двадцать вторую стойку.

Он ушёл к брату. Кана, поймав взгляд Лютиэны, последовала его примеру, давая пространство для семейного разговора.

— Догадываюсь, что ты сейчас испытываешь, — сказала сестрица, — Пусть это служит тебе наказанием. Когда я говорила об осторожности, то не имела в виду, чтобы ты избивал подхалимов Ольги!

— С каждым днём ты всё сердитее и сердитее.

— Ну, не думала, что ты снова воспылаешь страстью к чернокнижию. У тебя не голова, а сборище дурных идей. Ещё эти глупые заигрывания с людьми…

Лютиэна скрестила руки, окатив меня обвиняющим взором.

— Может быть, тебе и весело, а я…

От эльфийки всполохом донеслись истинные эмоции.

— Ты волновалась? — шепнул я. Подмигнул ей, — Не бойся, я же твой брат! И хоть ты не устаёшь повторять, что я хуже тебя, в глубине души ты веришь: мы выше всех вокруг. Так что не беспокойся и дай мне уладить все проблемы. Я не дам себя в обиду.

— Хотелось бы верить, — пробурчала Лютиэна, слегка успокоившись, — Но ещё семьдесят лет твоего затворничества я не вынесу, так и знай. Вернусь домой и не оглянусь напоследок.

— Этого не случится. Я умерил свои аппетиты.

Лютиэна вдруг показалась мне крайне уязвимой; маленькая, хрупкая девушка, в прекрасных глазах которой так легко утонуть… Обнять, прижать, защитить — как такты в танце. Эльфийка потянула меня за щёку, и наваждение исчезло.

— Терпи, Нани, скоро пройдёт. У нас тут учёба, а не медовый месяц.

Я стряхнул с себя любовное наваждение. То ли я учился с ним бороться, то ли три хряка — недостаточная сила, чтобы пробудить инстинкт в полной мере, но совладать с его пленом было относительно просто.

Я помахал сестре и, разузнав дорогу к медпункту у Каны (она уже выучила карту академии, подумать только!), отправился в дорогу.

Коридоры пустовали, и по ним далеко разлетались гулкие шаги. Студенты прилежно учились, никто не прогуливал — скучнейшее повиновение правилам! Я не уставал повторять, что лишь нарушение порядка — это путь к прогрессу.

По пути в медпункт мне пришла в голову замечательная мысль. Что, если в нём окажется магопий? В качестве обезболивающего, например. Я твёрдо намеревался проверить здешнюю Изнанку на прочность, и для этого наркотик был необходим.

Несмотря на то, что расписание на двери медпункта указывало на его доступность, дверь была заперта. Я подёргал за ручку. Не поддалась.

Пойдём иным путём. Раз никого в кабинете не будет, кто помешает мне обзавестись магопием? Правильно, никто.

Повинуясь воле, щёлкнул замок. Я приоткрыл дверь — смазанные петли и не подумали скрипнуть — и скользнул внутрь.

Пахло лекарствами и стерильностью. В прихожей никого не было, а вот в основной кабинете… Я остановился. Судя по эмоциям, там находились два человека. Два человека, занятые крайне прелюбопытным делом.

Со всей возможной осторожностью я нажал на ручку и слегка подтолкнул. Получилась щель, через которую просматривалась большая часть комнаты.

Я приник к проёму.

Зрелище стоило затраченных усилий.

Глава 14

На кушетке устроился мужчина, в котором без труда узнавался Берий. Похоже, на собрании учителей или куда он там торопился… в общем, дражайшему преподавателю резко поплохело. Судя по позе, его укусила змея. И кто только притащил гадюку на совещание?

Бравая медсестра, склонившись над пахом Берия, трудилась над ранкой — высасывала яд. Точнее сказать нельзя: самое интересное закрывала её причёска. Но по положению легко угадывался контекст, а разве это не самое важное?

Берий постанывал. Влажное причмокивание разлеталось по кабинету. Видимо, яд проник глубоко, и несчастной медсестричке приходилось из кожи вон лезть, чтобы спасти учителя. Голова, устроившаяся между его ногами, двигалась взад-вперёд, и её труды срывали с губ Берия приглушённые стоны.

М? Какой ещё яд? Какая змея? Известно какая, но называть вслух — шокировать детей, которые учатся со мной. А такие слухи расползаются быстро… Даже у стен есть уши. Одна случайная обмолвка, и на следующий день весть разлетится по всему высочайшему заведению.

Прерывать сладкую парочку мне не хотелось. Их эмоции меня устраивали и так, а мастерство и её отдача девушки вызывали неподдельное уважение. К тому же она приспустила халатик, оголив плечи и стянув лямки бюстгальтера. Видимо, вид роскошных достоинств медсестры — единственное, что ещё удерживало Берия среди живых.

С ядом гадюк не шутят!

Нехитрые забавы учительского состава академии пробудили во мне желание научить Лютиэну стараться столь же самозабвенно. Возможно, если я аккуратно перемещусь так, чтобы взять ракурс получше и исследовать технику медсестры, её получится преподать эльфийке.

Лучше всего было бы взять урок прямо сейчас, но, скорее всего, начнутся скучные разборки. Смертные не могли отдаваться моменту без оглядки — вероятнее всего, потому что внутри них засел неизбывный экзистенциальный страх. Слишком многое стояло на кону их мимолётных жизней, чтобы позволить себе развлечься без преград.

По правде говоря, я чересчур размяк на Земле. Ходить путями смертных не означало уподобляться им. Я беру их развлечения, но не их скрепы. А значит…

Я распахнул дверь и шагнул в кабинет. Простёр руки в стороны и объявил:

— У вас тут не заперто…

Наглая ложь.

— …а у меня болит кисть. Надо бы подлечить. И, пожалуй, с тем же сервисом, что у многоуважаемого наставника Берия.

Бедняжка чуть не подавилась. Учителю повезло, что её испуг не шёл бок о бок с укусом!

Ох, как они засуетились. Медсестра поспешно вскочила, едва не врезав по челюсти Берию. Развернулась, продемонстрировав миловидное личико, которое слегка портила ниточка слюны в уголке рта. Она утёрлась; осознала, что перед её распахнут в вызывающей манере, запахнулась, запуталась в полах халата и едва не рухнула мне в ноги. Бюстгальтер, чьи лямки призывно свисали с плеч, соблазнительно подпирал открытую грудь.

Паника едва не свела девчушку с ума. Я впитывал её растерянность, её страх, остатки возбуждения, что не успели раствориться из-за крутой смены перспективы, и ощущал себя поистине волшебно.

Вскоре девушка вернула себе относительный порядок. По крайней мере, больше походила на работницу академии, чем на припортовую путану.

Берий же порадовал куда меньше. С трудом натянул штаны — и что за вражда у него с этими двуногими тряпками! — и соскользнул с кушетки. Он тоже боялся, но значительно слабее — огромную часть его естества занимала злость.

Бей или беги! Ты любишь бить, дражайший инструктор. Иначе с чего бы тебе идти дорогой меча?

А как у тебя с переговорами?

— Я… Мы не… Мы… наставник Берий жаловался на… и…

Я поднял руку, всё ещё покрытую кровью одного из громил. Я не слизал всю — она же невкусная. Как и любая физическая пища. У медсестрички сработал профессиональный переключатель, и она засуетилась по иной причине.

— Что с ней? Сломана? Глубокий порез?

— Кровь не моя, а вот с ушибом надо что-то сделать, — ответил я.

— Умывальник в углу.

Тут я приметил крошечную раковину, что стояла напротив входа. До того в кабинете находились предметы, на которые глазеть было интереснее.

— Дверь была заперта, — сказал Берий. Он не сдвинулся со своей позиции у кушетки, напряжённый, готовый к бою — в форме разговора или драки, неважно.

— Я не эксперт по дверям, но раз я вошёл, не так уж она была и заперта. Если хотите, проверьте замок. Он цел.

— Допустим. Чего ты хочешь?

Воспользовавшись раковиной, я протянул кисть к медсестре. Она подскочила, горячо зашептала слова заклятия, и из-под её пальцев заструился зеленоватый свет. Минуту спустя тупая боль в руке исчезла.