Синий маяк - Ксения Литвинова

когтистых лапах. Этот ловкий охотник злобно щерится из густой сети ветвей, пока я не тыкаю ему в морду факелом. Раз волков нет, я иногда зажигаю огонь — распугивать корни и всех, кому не лень пугаться.

Факел я соорудил, открутив ветку у дерева. Ветка ломалась с неохотой и под конец треснула, как кость. Древесный сок тоже был неприятного буро-красного цвета, но я обмотал палку шерстяной тряпкой и смочил синей водой, пока служит. А эта пакость восьминогая так за мной и тащится. Злопамятная, гадина! Явно выжидает. Но ни поймать, ни пристрелить её нечем.

Я всё время прикидываю, из чего выточить лук? Прежде я оружие не мастерил. Разве что по памяти попытаться. Но тогда и стрелы понадобятся. С наконечниками. Нет, бесполезная задумка! Провожусь долго, а выйдет ерунда. И древесина тут ненормальная… Придя к такому выводу, я тут же ощущаю под ногами забытый хруст. В этом лесу сухих сучьев нет. Под ногами в основном бурый мох. Иногда пучки алой, острой, как лезвие, травы. Ворохи ломких, как стекло, белых листьев, в которых прячутся чёрные корни. Ничего лишнего.

И вдруг широкая просека — ни кустов, ни деревьев! Только серые прутья под белым снегом. Приглядевшись, я различаю, что это не хворост, а кости. Тонкие и полые, будто птичьи. А вокруг раскиданы длинные сизые перья. Я тут же ощущаю, как по спине сбегают незримые ледяные лапки. Ужас — самый ненасытный из зверей, он первый подсказывает, что никакие это не птицы. Скелетов не считано, и все похожи на человеческие, только руки наподобие крыльев. Никогда про таких не слышал! Не потому ли, что все они здесь? За столько лет разное могло случиться, а на тебе — лежат, как заколдованные…

И впрямь, заколдованные! Когда я пытаюсь подобрать что-нибудь полезное — кинжал или шапку на голову — всё тут же становится пылью. Даже восьминогая тварь сюда не суётся. Опасается. А мне что делать? Юг-то дальше! Вот доберусь до противоположного берега, тогда решу, поворачивать или нет. Всё равно от Эйки ни слуху, ни духу. На краю леса мне попадается заиндевевший куст волосатых ягод, и я опять думаю — не отсюда ли она их носила? Да ну, только зря надеяться! Я с облегчением ныряю под сень исполинских крон на другой стороне жуткой вырубки и неожиданно слышу голос сверху:

— Молодой человек!

Я ошалело озираюсь. Такое чувство, что со мной говорит дерево. А я ведь даже не ел те ягоды, только потрогал их!

— Или не человек, — на всякий случай уточняет голос, — прошу прощения, отсюда плохо видно. Вы не могли бы ко мне подняться? За небольшую плату.

Я, наконец, его замечаю. Сначала мне кажется, что это филин в дупле. Но филины не разговаривают и не селятся на таких деревьях. Я останавливаюсь. Я же недоумок, жизнь меня не учит! Столько дней в этом увядающем бреду, и вдруг живой голос! Я отгоняю присевшую на плечо бабочку — кулаком по наглой пасти — и медленно подхожу к чёрному стволу.

— Я давно ни с кем не разговаривал, — объясняет тот, который не филин, — вы меня понимаете?

Я киваю.

— А не отвечаете почему?

Я пожимаю плечами. Для меня это тоже сюрприз. Но я не пробовал говорить со смерти Шустрой и теперь не могу вспомнить, как это делалось.

— Не беда, — успокаивает меня некто, — вы про себя отвечайте, я разберу.

Понятно, что на моём лице отражается ужас.

— Не бойтесь, — угадывает он тут же, — до вашей памяти я не дотянусь. Но, учитывая моё положение, это вам ничем бы не повредило.

Совершенно бесподобное существо! Пожалуй, стоит рискнуть и познакомиться.

«Вы меня не съедите?» — спрашиваю я на пробу.

— Как же я вас съем, — недоумевает он, — если меня самого практически съели? Мне теперь питание не требуется. Забирайтесь смело, дерево давно мертво. Только мне не даёт отмучиться.

Что же, раз так просят! Всё равно дело к вечеру, пора подыскать ночлег.

Лишний раз оглянувшись по сторонам, я карабкаюсь по ледяным веткам. Они на самом деле ледяные — у меня руки примерзают! Если вглядеться, то заметно, что листьев на этом дереве нет и корни у его подножия не елозят. Но неожиданный собеседник занимает меня куда больше.

Ну да, он сидит в дупле. То есть торчит из дупла — только голова и плечи. Глаза у него круглые и жёлтые — как у филина. Но разумнее. В лице тоже есть что-то от пернатых, но всё же это скорее человек, чем птица. Хотя и с перьями на голове взамен волос. Ну а кто без странностей?

— А зачем вы знаменем обмотались? — недоумевает он, пока я пристраиваюсь на ветке. — Решили не сдаваться?

Я прячу руки под плащ, пытаясь согреться и одновременно не загреметь с такой высоты.

«Знамя с последнего корабля, — объясняю я, — в нём какая-то магия. Не даёт замёрзнуть».

— Это, наверное, чтобы не леденело на мачте, — соображает он, чуть поразмыслив, — а не подскажете, если это не военная тайна, кто победил?

«Неизвестно — все уплыли. А вы что же?»

— Да вот, — вздыхает он, — попался, а потом моё дерево прикончили. Теперь я ни туда, ни сюда. Вы там наших не видели, пока шли?

«По-моему, видел, только они мёртвые».

— Давно?

«Вероятно, с тех пор, как вы здесь».

— Печально. Но я подозревал нечто подобное, ― сообщает он с горечью. ― Чудо, что мимо вообще кто-то прошёл! Я вас попрошу, только не обижайтесь. Не могли бы вы меня убить чем-нибудь? Пока мы не слишком знакомы.

«Не хотелось бы этого делать, — признаюсь я, сглотнув, — да мне и нечем!».

— Действительно, — соглашается он, — простите, если лезу не в своё дупло, но с вооружением у вас неважно.

«У меня было вооружение, — пытаюсь я оправдаться, — но его два раза отбирали. Прискорбно, но что делать?»

— Да, — призадумывается он, — в средствах мы с вами ограничены. Но вот, что я могу предложить — у меня меч на поясе. То есть, там, где был пояс. Вы его достаньте. В рукояти драгоценные камни, они кое-чего стоят. Камни вам, а услуга — мне. Всё будет честно.

«Вы рано отчаялись, — предупреждаю я его, — корабли вернутся. И вас вызволят. А ещё — у меня Перо есть! Если скажете, что делать, я вас освобожу. Или хотите, так дёрну?».

— Нет, — качает он головой, — дёргать не нужно. И Перо поберегите. Я не волшебник, да и как тут выручит магия? Не могу же я существовать совсем без нижней части!