Клетка для лжецов - Сия Кейс

Несмотря на то, что Клетку в любой момент могут увести у них из-под носа, Вэйлу страх как не хотелось соваться в это пекло — как-никак, против них там будет не только Чарли, но и Майлз с Анджеем, а они — парни прожженные, так просто не сдадутся.

Вот и выходило, что единственная возможность избежать катастрофы — а эта дурость обернется ей при любом раскладе — категоричный отказ Ная. При других обстоятельствах Вэйл бы даже не сомневался в его отрицательном ответе, но сейчас от ученого можно было ожидать чего угодно.

Например, того, что черти принесут его в рубку.

Услышав стук, Вэйл на секунду решил, что это с большей вероятностью окажутся призраки, нежели Най, но за дверью действительно стоял он — все в том же огромном свитере и легких широких штанах, небритый и растрепанный, но главное — действительно смахивающий на приведение.

— Зачем ты встал!? — Лорента бросилась было к нему, но ученый остановил ее жестом дрожащей руки.

— Захотел пройтись. А то я уже с ума схожу, — Он тяжело перешагнул через порог и, шаркая босыми ногами из-за раны и слабости, как немощный старик добрался до ближайшего кресла.

Даже удивительно, что он вообще мог ходить. Снадобье за пару дней выжало из него все соки — на взгляд Вэйла, за пару дней он усох еще на пару-тройку кило, что для этого парня было просто крайностью. Озверелые обдолбанные бродяги с родного Чокри казались бы рядом с ним упитанными здоровыми ребятами.

А этот, видите ли, “захотел пройтись”!

— А мы тут как раз тебя вспоминали, — Ухмыльнулся Вэйл, — Хотели посоветоваться.

— Попробуйте, — Най устало потер переносицу, — Если не засну посреди вашего рассказа.

Лорента заговорила, но Вэйл ее не слушал — он не сводил глаз с Ная. Рожа у него была совершенно заморенная, бесцветная — но абсолютно целая. А ведь это при том, что два дня назад он приполз на корабль с разбитой губой и разодранной скулой.

Пилот опустил глаза на его руки, что покоились на коленях. Запястья были разодраны до мяса в местах, где их стискивали грубые веревки — сейчас там уже красовалась новенькая розоватая кожа, даже заскорузлые корки почти везде поотваливались.

Вэйл не знал, заметила ли Лорента — но теперь на этом парне все действительно заживало, как на собаке.

Пилот вновь отругал себя за облегчение, которое пришло к нему вместе с этим открытием — значит, этот занудный черт еще изрядно потреплет ему нервы. Он даже отвернулся к лобовому стеклу, чтобы спрятать улыбку, когда увидел то, из-за чего его сердце закономерно упало куда-то вниз.

— Скажите, что я один это вижу, — Попросил он, не сводя глаз с фигуры в воздухе.

С их расстояния корабль, что набирал высоту с какой-то невероятной скоростью, казался не больше игрушечного — но разглядеть корпус, состоящий из железных панелей, состыкованных так, чтобы образовывать грани, все-таки не составляло труда.

— Не один, — Припечатала Лорента.

— Что там? Мне не видно, — Вклинился Най в тот момент, когда корабль ушел так высоко, что пропал из поля зрения.

— Что я говорила? Чарли Алмазу не нужна маскировка, — Развела руками Лорента, — Он просто берет и улетает.

Глава 28

Весь следующий день Вэйл был настолько взвинчен, что Най боялся сказать ему хоть слово. Впрочем, ему самому тоже было не до того — он все еще чувствовал себя слишком паршиво, чтобы просиживать целыми днями в капитанской рубке и наблюдать за тем, как пилот пытается не упустить из вида “Алмаз”, который, как ни крути, продолжал удаляться, хотя особо не прибавлял скорости. Видимо, все дело было в таинственном мастерстве Чарли, которое прежде казалось Наю не более чем чрезмерно пафосной легендой.

Как бы то ни было, они оказались в тупике — вступить в погоню и открытый бой с Алмазом было очевидным самоубийством; дождаться, когда тот доберется до места назначения, которое может оказаться чем угодно — несусветной глупостью. По сути, следуя за ним по пятам, они топтались на месте, пока каждый из троих ждал, когда ему в голову придет хоть какая-нибудь идея, как переломить ситуацию.

Най, если честно, даже не надеялся. Его хотя бы перестало тошнить, и освободившееся место заняло давно забытое чувство голода — уже огромный шаг вперед. Мозги встанут на место в лучшем случае через пару дней, а пока в голове висел такой непролазный туман, словно его накачали чем-то вроде тех наркотиков, что были в ходу на одиннадцатой колонии.

Он старался возвращаться к себе прежнему постепенно — сначала отправил Лоренту отсыпаться, застелил постель, которую не покидал два дня, а потом добрался до ванной, где наконец-то взялся за бритву.

Травмы, полученные от Кейна, и вправду зажили на удивление быстро. Даже раны на ноге почти затянулись и лишь изредка напоминали о себе тянущей болью — сущая ерунда в сравнении с тем, чем были приступы.

Приступы. Най осторожно коснулся груди и почувствовал, как громко колотится под ребрами сердце. За два дня он кашлял только во время рвоты, а за сегодняшнее утро — ни разу.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя от этой сводящей с ума мысли, он поднял глаза на свое отражение. Это измученное и пугающее лицо не имело ничего общего с настоящим Найджелом Ардайком — но на нем не было ни следа физических повреждений.

“Главное, чтобы снадобье не решило, что это мой нормальный облик” — с усмешкой подумал он.

Лорента застала его в не самом презентабельном виде — как раз в тот момент, когда Най копался в чемодане в поисках чистой рубашки. Впрочем, после увиденного за последние два дня ее вряд ли могло что-то смутить.

— Ох, ты рано, — От неожиданности он смял рубашку в руках, — Уже выспалась?

Тот безумный поцелуй и все, что было сказано после него, не выходило из головы ни на минуту. Конечно, Най не был настолько наивен, чтобы не допускать возможности, что Лорента попросту солгала, чтобы придать ему сил и не позволить опустить руки — но если она говорила правду…

Лучше уж думать о его болезни и о том, что она, возможно, наконец-то в прошлом.

— Более чем, — Девушка прильнула спиной к дверному косяку. Судя по мятой прическе, она действительно оторвала голову от подушки совсем недавно, — А ты снова стал собой?

Най замешкался.

— Я про одежду, — Она кивком указала на несчастную рубашку, — И про лицо. Ты правильно побрился