Красная машина, черный пистолет (сборник) - Сергей Лукьяненко

– Стопроцентно, – подтвердил Семен. – Жуликам даже его сортир на даче взрывать не понадобится.

– То-то же. Словом, занимаемся делом Вывизова и ведем себя тихо-тихо, но внимательно смотрим по сторонам. У меня опять же сильное предчувствие, что этими трупами не ограничится. Если кто-то обладает таким оружием, то он его будет применять в своих целях и дальше. Кстати, Василий, по первухинской группировке запроси у ФСБ информацию. Надо этих Петьку, Сергея и Романа, о которых упоминала Изольда, немножко высветить.

– Сделаем, Никифор Иванович, – козырнул Василий. – Сегодня же поплачусь там своим ребятам, может, что интересное и подбросят.

– Только осторожно, Вася, тихо и деликатно, как говорит наш Васютин, без лишнего шума…

– Обижаете, когда ж мы шум поднимали?

– Ладно, каждый занимается своим делом. К вечеру собираемся в управлении и координируем… Я опять в особняк Вывизова поехал.

Уже выходя в коридор, Трюхин услышал за своей спиной ехидное:

– Что-то шеф зачастил в особнячок Вывизова.

– Так… Богатая вдова, в полном расцвете…

«Ах, чтоб вы скисли, остряки доморощенные, – поморщился Никифор. – Следующий раз самих отправлю на встречу с Вывизовой. Посмотрю, как вы тогда острить будете».

Однако встречи не состоялось.

В эти дни в городе стало происходить нечто невообразимое – количество смертей, причем, мягко говоря, странных, стало увеличиваться чуть ли не в геометрической прогрессии.

Так, в этот же вечер два депутата городской думы покончили с собой. Один из них, вполне благополучный и очень состоятельный господин, выпрыгнул из окна двенадцатого этажа. Другой – директор местного комбината виноводочных изделий – повесился в своем особняке. И далее, по выражению одного из местных журналистов, начался мор на негодяев.

За три последующие недели все городские СМИ только и гудели об очередных неожиданных смертях крупных криминальных авторитетов, директоров банков, скоропостижных кончинах крупных чиновников, видимо, замешанных в каких-то аферах, о местных олигархах, вполне здоровых до последнего времени и вдруг умирающих от неизвестных заболеваний. За эти недели почти на три четверти сократилась численность осужденных местной тюрьмы и их надзирателей. Мор затронул многие вполне благополучные до того слои местного населения: судейских, адвокатов, да и кое-кто и из полицейских чинов неожиданно скончался от все той же сердечной недостаточности.

Патологоанатомы, и не только Северов, работали в три смены. Происходящее уже называли крупнейшей катастрофой, суицидной пандемией, сравнивали с эпидемией СПИДа. И эксперты приходили к выводу, что СПИД это просто семечки по сравнению с тем, что творится в городе и его окрестностях.

Переполошилось городское и областное начальство. Сообразили, что в городе происходит нечто страшное, и к концу второй недели все, у кого были причины побаиваться неизвестной эпидемии суицида, быстренько покинули пределы города и области. И лишь тогда статистика странных смертей резко пошла на убыль…

В эти дни Никифор Трюхин и его команда покоя не знали ни от начальства, хотя Васютин уже объявил, что собирается в отставку, ни от журналистов, ни от родственников пострадавших и безвременно скончавшихся.

На очередном утреннем совещании усталый, издерганный Никифор обвел свою команду печальным взором и объявил:

– Уже больше трех недель мы крутимся в этом сумасшествии. Ни наши судмедэксперты, ни психологи, ни эксперты ничего путного сообщить не могут. А между тем криминальные и, скажем так, околокриминальные структуры нашего родного города и области понесли самые чудовищные потери. За последний год в иные миры переселилось в спешке более двух с половиной тысяч наших граждан, больше половины из них – в последние три недели. Как, по-вашему, это называется?

– Это прямо геноцид какой-то нашего родного криминалитета, – буркнул Семен.

– Точно, мы скоро без работы останемся. Кривая преступности загнулась и устремилась к нулю, – подлил масла в огонь Василий. – Чего делать будем, шеф? У меня статистика по торговцам наркотиками. Ни одного в живых не уцелело.

– Так и наркоманов практически не осталось, – поморщился Северов. – Хотя мне сказали, из домушников кое-кто еще живой.

– Да. – Никифор развел руками. – Будем ожидать сокращения штатов. И все же у кого-нибудь есть свежие мысли по поводу происходящего? Семен?

– Я же говорил, очень смахивает на применение какого-то психотронного оружия.

– Мы же тогда отмели эту версию, – заметил Василий.

– Отмели, – согласился Никифор. – В делах Вывизова и Лапы мы тогда отбросили версию с военными и ФСБ. А я вот тут ночами все передумывал и вижу, ничего другого не остается. Маньяк-одиночка!

– Шеф! Какой маньяк? – округлил глаза Василий.

– Какой-какой… Обычный! Это звучит дико, но другой версии у меня нет. Кто-то из наших научных работников, этакий изобретатель-одиночка, что-то придумал в этой области, создал какой-то свой прибор, создающий излучение, влияющее на мозг человека. Вспомните, многие же по нашим делам жаловались на депрессию, о каких-то раскаяниях толковали… Мы тогда эту версию не рассматривали серьезно, очень уж дико смотрелась. А поскольку все происходящее смотрится совсем дико, то будем отрабатывать этот вариант. Взгляните сюда, – Никифор ткнул пальцем в карту города, занимавшую полстены кабинета. – Видите, я эти флажки понатыкал? Максимум случаев суицида и прочих летальных дел падает вот на этот район – район городского университета и научных институтов. Вот среди тамошней публики и надо искать.

Семен, ищи среди научных работников людей, которые могут быть причастны к разработкам этой самой психотронщины. А ты, Василий, по отделам кадров выясняй, кто из профессуры, наших научных светил, их ассистентов в последние годы пострадал от тех же криминальных структур или ощутил на себе какую-то чудовищную несправедливость, словом, ищи зацепки.

– Никифор Иванович! А если это были закрытые темы исследований, нам не навтыкают? Мы же сунем свои носы туда, куда не просят? – тихо спросил Василий.

– Могут, если это шло по военному ведомству, но полагаю, что они сами заинтересованы в поисках нашего злодея. А почему?

– А среди самоубийц около трех десятков военных и среди них даже парочка генералов, – заметил Семен. – Так что вы, шеф, пожалуй, правы.