Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

– Это он умеет, – пробормотала Сичи.

Министр Оямада с прищуром посмотрел на Эдо.

– Так что задумал Рё? Выкладывайте.

– Много чего. – Эдо вздохнул. – А пока перед всеми делает вид, будто Сичи едет с нами, просто не показывается, хотя все прекрасно знают, что ее нет. С каждым днем он отправляет на поиски все больше отрядов, и – можете не сомневаться – стоит вам выйти из укрытия, он тут же ее схватит. То ли из-за самолюбия, то ли ради скрепления союза, но он нацелен на то, чтобы выдать Сичи за доминуса Виллиуса.

– И окажется в дурацком положении, если брак не состоится из-за отсутствия Сичи. – Оямада хохотнул, явно представив, как это будет. – Хотя, возможно, этот вариант был бы даже лучше для него, чем невозможность выдать ее замуж, поскольку она уже замужем.

– Так у вас получилось? – спросил Эдо, переводя взгляд с меня на Сичи.

– Да, – почти одновременно ответили мы, и Сичи добавила: – А скоро истекут семь дней, и тогда он ничего не сможет поделать.

Эдо ухмыльнулся, став похожим на прежнего себя, каким не был уже очень долго.

– Поздравляю. Жаль, что меня там не было. Уверен, это знаменательная веха в истории Кисии.

– Только если мы сумеем отобрать у Мансина трон, – сказала я.

– В каком смысле отобрать?

– Он же называет себя императором, верно?

Эдо озадаченно покачал головой.

– Да, но… Ты ведь жива. Он не свергал тебя с престола. Он объявил себя императором не потому, что ты плохая императрица, а потому, что ты мертва, а кроме него никого нет.

– Да, но вряд ли все бросятся на мою защиту, если выяснится, что я жива, – сказала я. – Да и он не откажется от трона, не важно, сидит на нем сам или правит вместо меня.

Ответом были только хмурые лица. Холод от камней начал просачиваться через циновку, и колени заледенели, а с ними и все мои надежды. Куда бы мы отсюда ни отправились, на дорогах было опасно. Я слишком долго боролась, чтобы забыть, с чего начала и что мы с Танакой хотели построить. Изменить. Матушка назвала бы это мечтами идеалистов, но стоит ли сражаться за меньшее? Сдаться означало позволить Мансину ослабить позицию Кисии в отношениях с Чилтеем, сохранить внутренние разногласия, по-прежнему враждовать с любыми чужаками и погрязнуть в самодовольстве. Гражданская война, которую развязал мой отец, должна была стать последним доказательством, что Кисия давно развалилась, но брак матушки с императором Кином стал повязкой на рану, позволившей империи хромать дальше в старом ритме.

– Нам наверняка придется сражаться с Рё за трон, – сказал Оямада, прервав мои размышления. – Но не знаю, как это сделать, если только у светлейшего Бахайна нет целой армии.

– Боюсь, что нет, министр, – ответил Эдо. – Остатки отцовских батальонов плюс те, кто присягнул мне после битвы за Когахейру, едва составляют половину войска, которым командует мини… император Мансин. Однако на этот счет есть и кое-какие хорошие новости. – Он огляделся, словно ожидал, что из темного леса появятся новые солдаты. Увы, никто не появился. Понизив голос, Эдо продолжил: – Многие поисковые отряды Мансина сообщали, что видели следы небольшого полевого лагеря. Кисианского, по их мнению. Большинство считает, что это охрана Сичи, ее особый отряд.

Сичи рассмеялась.

– Это было бы великолепно. Но раз у меня нет никаких солдат, то кто они?

– Явно не наши, – пробормотала я.

– Вообще-то, думаю, как раз твои, Коко.

Я непонимающе переводила взгляд с него на Сичи.

– Мои?

– Задумайся: раз они передвигаются с осторожностью, значит, не хотят, чтобы их обнаружили императорские разведчики. А если они прячутся от людей Мансина…

– Значит, они не на его стороне.

– Вот именно. Это может быть генерал Рёдзи.

Какую бы искру надежды я ни лелеяла, я уже перестала надеяться на возвращение генерала Рёдзи.

– Генерал Рёдзи? – выдохнула я – это имя разожгло искру до пламени. – Ты уверен?

– Нет, но не представляю, кто еще это может быть, и разведчики докладывают, что лагеря определенно кисианские.

Министр Оямада откашлялся.

– Вполне возможно, – сказал он. – Но пока они не здесь, с нами, мы не можем включать их в свои планы. – Он снова пристально посмотрел на Эдо. – Однако вы здесь, ваша светлость. Так вы останетесь с нами или нет?

Я и не догадалась задать этот вопрос, считая, что ответ очевиден. Но Эдо теперь был не моим другом, а светлейшим Бахайном, и у него имелось много обязательств.

– Да, – ответил Эдо со вздохом. – Но это не так просто, как нам хотелось бы. Я не беспокоюсь о личном риске: какую бы сторону я ни принял, моя жизнь все равно в опасности; но если меня объявят изменником, пострадают люди, за которых я несу ответственность. Жителям Сяна могут повысить торговые пошлины или запретят торговать в определенных местах, не дадут доступ к имперским запасам продовольствия, сделают невозможным получить министерский пост и так далее. Отцу долгие годы приходилось с этим разбираться, но то были относительно благополучные годы. Мы не знаем, какой будет жизнь при… – Он поморщился, посмотрев в мою сторону. – Прости, Коко, но жизнь при новом императоре Мансине, как многие считают. У него нет никаких оснований носить этот титул, но все мы знаем, что он будет бороться за него, и я должен рассматривать последствия при всех вариантах.

Оямада медленно кивнул.

– Я боялся, что это будет проблемой. Что Рё внедрит в ваш лагерь шпионов, потому что не доверяет вам.

– Едва ли это удивительно, учитывая мое прошлое, – сказал Эдо и, слегка поежившись, осмотрел темные развалины.

Я старалась не воображать, что он смотрит на руины наших планов. На одной полуобвалившейся стене сидели Тор и Нуру, прижавшись друг к другу, чтобы согреться, и молча наблюдали за нашим Советом, как у постели умирающего друга.

Когда молчание затянулось, Эдо поморщился.

– Хотел бы я предложить какой-нибудь план, но не знаю, что для тебя сейчас будет самым разумным, даже если я к вам присоединюсь. Если тебя увидят живой, это ослабит позиции Мансина, но трудно сказать, как он отреагирует. Благосклонно отступит и позволит тебе править без него? Этот вариант кажется… скажем так, маловероятным.

– Рё – разумный человек, пока делаешь то, что