Возвращение магии - Лиза Клейпас

- Да?

- Иди и искупай меня, - сказала она… и он без колебаний подчинился.

Глава шестнадцатая

Впервые проснувшись в объятьях Гидеона Шоу, Ливия почувствовала себя так, словно мир изменился, пока она спала. Она никогда не надеялась снова почувствовать эту глубокую связь с мужчиной. Наверное, лишь те, кто однажды любил и потерял, могли по-настоящему оценить эту магию, подумала она, уютно устроившись на его заросшей мягкими, упругими волосами груди. Пока Гидеон спал, его лицо утратило свою привычную выразительность, и он походил на строгого ангела. Улыбаясь, Ливия позволила взгляду проследить суровую красоту его черт, длинный прямой нос, полные губы, непослушный локон янтарно-золотых волос, упавший ему на лоб.

- Ты слишком красив, чтобы описать словами, - сообщила она ему, когда он зевнул и потянулся. – Это чудо, если ты можешь заставить кого-нибудь всерьез выслушать тебя, когда они, наверняка, хотят просто сидеть и смотреть на тебя часами.

Его голос звучал хрипло со сна. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь всерьез меня слушал. Это было бы слишком опасно.

Улыбнувшись, Ливия откинула прядку волос с его лба. – Я должна вернуться в Марсден Террас, прежде чем миссис Смедли проснется.

- Кто такая миссис Смедли? – Гидеон перекатился и придавил ее к кровати, зарывшись носом в теплый изгиб ее шеи.

- Моя компаньонка. Она стара, туга на ухо, да к тому же ужасно близорука.

- Прекрасно, - прокомментировал Гидеон с короткой улыбкой. Он двинулся вниз по ее телу, обхватил руками ее груди, нежно их целуя. – Этим утром у меня деловые встречи. Но я бы хотел сопровождать вас с миссис Смедли куда-нибудь сегодня после обеда… за фруктовым мороженым?

- Да, и, может быть, посмотреть панораму. – Кожа ее покраснела от его манипуляций, соски сморщились от влажности его рта. – Гидеон…

- Хотя, - проговорил он, - зрелищу панорамы не сравниться с этим.

- Уже почти рассвело, - запротестовала она, вырываясь из-под него. – Я должна идти.

- Лучше тебе молиться, чтобы миссис Смедли этим утром спала допоздна, - сказал он, игнорируя ее протесты.

Гораздо позднее в этот же день Гидеон проявил себя как самый интересный собеседник, какого только можно себе представить, особенно для миссис Смедли, походящую на надутую курицу в своем коричневом шелковом платье и шляпе с перьями. Разглядывая Гидеона сквозь линзы своих очков толщиной в дюйм, миссис Смедли не могла рассмотреть его достаточно хорошо, чтобы оказаться под впечатлением от его ослепительной красоты. И тот факт, что он был американцем, говорил не в его пользу, поскольку компаньонка относилась к иностранцам очень подозрительно.

Однако Гидеон постепенно завоевал ее одним только упорством. Приобретя для них лучшие места на панораме, изображавшей Неаполь и Константинополь, он уселся рядом с миссис Смедли и терпеливо и громко описывал картины панорамы в массивную ушную трубку, прикрепленную сбоку к ее голове. Во время антракта он бесчисленное количество раз ходил туда-сюда, чтобы достать для нее закуски. После панорамы, когда они ехали по Гайд-Парку, Гидеон покорно выслушал длинную лекцию миссис Смедли о вреде табака. Его кроткое признание в том, что он время от времени наслаждается выкуренной сигарой, привело миссис Смедли в исступленный восторг, позволив ей продолжить с еще большим жаром. Какой табак неприятный, какой развращающий… и что, сидя в курительных комнатах, он подвергается грубости и непристойностям, факт этот, похоже, вовсе не встревожил его должным образом.

Видя, с каким удовольствием миссис Смедли читает проповеди Гидеону, Ливия то и дело ловила себя на том, что не может сдержать усмешки. Время от времени его взгляд встречался с ее, и от вида его смеющихся голубых глаз и выражения лица у нее перехватывало дыхание.

Наконец лекция о табаке перекинулась на обсуждение этикета, а затем на еще более чувствительные вопросы ухаживания, что заставило Ливию вздрогнуть, даже несмотря на то, что Гидеона, казалось, весьма забавляют высказывания миссис Смедли.

- … нельзя жениться на ком-то похожем по темпераменту или внешности на тебя самого, - советовала им обоим компаньонка. – Темноволосому джентльмену, например, нельзя жениться на брюнетке, так же как и дородному мужчине не стоит жениться на полной девушке. Добросердечные должны заключать браки с равнодушными, слабонервные объединяться с выносливыми, а пылким следует жениться на рассудительных.

- Значит, двоим страстным индивидуумам нежелательно жениться? – Хотя Гидеон не смотрел на Ливию, он каким-то образом сумел уклониться от нацеленного в голень пинка. Ее нога безвредно скользнула по лакированной панели.

- Конечно, нет, - последовал безапелляционный ответ. – Только подумайте о том, какие возбудимые будут у них дети!

- Какой ужас, - сказал Гидеон, и насмешливо приподняв брови, посмотрел на Ливию.

- А самое важное – это социальное положение, - сказала миссис Смедли. – Только те, кто равен по положению, должны жениться… или если неравенство все же существует, муж должен превосходить невесту. Невозможно, чтобы женщина уважала мужчину, который ниже нее.

Ливия внезапно напряглась, а Гидеон замолчал. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он думает о Маккенне и Алине.

- У меня будет возможность увидеть Маккенну в Лондоне? – спросила она Гидеона, пока миссис Смедли продолжала ораторствовать, не замечая, что ее не слушают.

Гидеон кивнул. – Завтра вечером, если ты окажешь мне честь сходить со мной в театр.

- Да, с удовольствием. – Она помолчала, прежде чем тихо спросить, - Маккенна упоминал при тебе мою сестру в последнее время?

Он задумался и окинул ее настороженным взглядом. – Да.

- Он хоть как-то намекнул о характере своих чувств к ней?

- Можно сказать и так, - сухо ответил Гидеон. – Он крайне ожесточен – и горит желанием отомстить. Раны, которые она причинила ему много лет назад, оказались слишком глубокими, почти смертельными.

Ливия почувствовала, как в ней пробудилась надежда, за которой последовало отчаяние. – Это была не ее вина, - сказала она. – Но она никогда не заставит себя объяснить, что случилось, или почему она сделала то, что сделала.

Гидеон внимательно посмотрел на нее. – Расскажи мне.

- Не могу, - несчастным голосом сказала Ливия. – Я обещала моей сестре не выдавать ее секретов. Однажды такое же обещание дала мне моя подруга, а потом она нарушила слово, и это причинило мне очень много боли. Я никогда не смогу так предать Алину. – Не сумев прочесть выражение на его лице, она виновато нахмурилась. – Я знаю, ты, должно быть, осуждаешь меня за мое молчание, но…