Возвращение магии - Лиза Клейпас

- Это не устрицы. – Маркус большими шагами направился к дверям и жестом позвал ее. – Посылка для тебя. Пойдем в холл.

- Хорошо. – Алина методично закрыла хрустальную бутылочку с клеем, которым пользовалась, чтобы запечатывать конверты, и закрыла коробку с красными восковыми печатями. Когда все было разложено по своим местам, она встала из-за стола и последовала за Маркусом в холл. Воздух был напоен пьянящим ароматом роз, как будто весь холл протерли дорогими духами.

- О Господи! – вскликнула она и резко остановилась, увидев огромные букеты цветов, которые заносили из повозки, стоящей снаружи. Горы белых роз, некоторые были еще плотными бутонами, некоторые – уже полностью распустились. Двоих лакеев вызвали помочь извозчику, и они втроем сновали туда-сюда и носили букет за букетом, завернутый в жесткую белую гофрированную бумагу.

- Их пятнадцать дюжин, - резко сказал Маркус. – Сомневаюсь, что в Лондоне осталась хоть одна белая роза.

Алина не могла поверить тому, как стучит ее сердце. Она медленно прошла вперед и вытащила одну розу из букета. Обхватив пальцами нежную чашу цветка, она наклонила голову и вдохнула его сильный аромат. Его лепестки прохладным шелком коснулись ее щеки.

- Есть еще кое-что, - сказал Маркус.

Проследив за его взглядом, Алина увидела, что дворецкий указывает еще одному лакею взломать большой деревянный ящик, полный завернутых в коричневую бумагу свертков размером с кирпич. – Что в них, Сэлтер?

- С вашего позволения, миледи, я узнаю. – Пожилой дворецкий очень осторожно раскрутил один из свертков. Он развернул вощеную коричневую бумагу и обнаружил ароматный имбирный пряник, его острый запах добавил пряную нотку к благоуханию роз.

Алина прижала руку ко рту, чтобы сдержать закипающий смех, все ее тело затрепетало от какого-то непонятного чувства. Подарок ужасно ее обеспокоил, и в то же время, она было безумно довольна его экстравагантностью.

- Имбирные пряники? – скептически спросил Маркус. – Какого черта Маккенне присылать тебе целый ящик имбирных пряников?

- Потому что я их люблю, - последовал напряженный ответ Алины. – Откуда ты знаешь, что это от Маккенны?

Маркус выразительно поглядел на нее, словно только глупец мог подумать иначе.

Неловко повозившись с конвертом, Алина достала сложенный лист бумаги. Он был исписан уверенным торопливым почерком, четким и без каких-либо завитушек:

Я на пути к тебе пройду пустыни,Преодолею горные вершины,И синеву морей пройду легко.И ни слова, ни слезы,Ни страхи, ни угрозыНе смогут удержать меня, когда ты далеко.

Подписи не было… но она и не требовалась. Алина зажмурила глаза, а в носу ее защипало, и горячие слезы потекли из-под ее ресниц. Она коротко коснулась письма губами, не заботясь о том, что подумает Маркус.

- Это - стихотворение, - сказала она неровным голосом. – Ужасное. – Это была самая очаровательная вещь, которую она когда-либо читала. Она прижала его к щеке, затем рукавом промокнула глаза.

- Дай взглянуть.

Алина тут же засунула стихотворение за лиф платья. – Нет, это личное. – Она сглотнула ком в горле, желая, чтобы волна непослушных эмоций откатила. – Маккенна, - прошептала она, - ты лишаешь меня сил.

Напряженно вздохнув, Маркус протянул ей платок. – Что я могу сделать? – пробормотал он, выбитый из колеи видом женских слез.

Единственным ответом, который смогла дать Алина, был тот, что он никак не желал услышать. – Ты ничего не можешь сделать.

Она подумала, что он собирается обнять ее, чтобы утешить, но обоих отвлекло появление посетителя, вошедшего в холл вслед за старающимися лакеями. Пройдя вперед, засунув руки в карманы сюртука, Адам, лорд Сэндридж, озадаченно уставился на множество белых роз.

- Полагаю, они для вас, - сказал он Алине, приближаясь и доставая руки из карманов.

- Добрый день, Сэндридж, - сказал Маркус, манеры его стали деловыми, когда они пожали руки. – Вы приехали очень своевременно, поскольку я думаю, леди Алине нужно найти какое-нибудь приятное занятие.

- Тогда я постараюсь быть и приятным, и занимательным, - ответил Адам с небрежной улыбкой. Он изящно склонился над рукой Алины.

- Пойдемте, вы прогуляетесь со мной по саду, - предложила она, ее пальцы крепче сжали его.

- Какая превосходная идея. – Адам протянул руку к одному из букетов, сложенных на столе у входа, сорвал красивый бутон цвета слоновой кости и засунул его в петлицу сюртука. Предложив Алине руку, он направился с ней через холл к французским дверям в задней части дома.

Сады сияли летней магией, пухлые подушки из незабудок, мелиссы и ярких, желтых красодневов окружали розовые кусты, в которых то и дело проглядывали темно-красные клематисы. Длинные ряды серебристых колокольчиков тянулись между большими каменными урнами, полными восточных маков всех цветов радуги. Спустившись по ступеням террасы, Адам и Алина пошли вдоль гравийной дорожки, ведущей мимо искусно обрезанных тисовых деревьев. Адам был одним из тех редких людей, с которыми было просто молчать, он терпеливо ждал, когда она заговорит.

Умиротворенная безмятежностью сада и ободряющим присутствием Адама, Алина глубоко вздохнула. – Розы были от Маккенны, - наконец сказала она.

- Я это понял, - сухо ответил Адам.

- И еще было стихотворение. – Она достала его из-за корсажа и передала ему. Адам был единственным человеком на Земле, которому она могла позволить прочитать нечто столь интимное. Остановившись посреди дорожки, Адам развернул листок бумаги и пробежал глазами строки.

Посмотрев на нее, он, видимо, прочел утонченную смесь боли и удовольствия в ее глазах. – Очень трогательно, - сказал он искренне, возвращая ей стихотворение. – И что ты собираешься делать?

- Ничего. Собираюсь отослать его прочь, как и планировала с самого начала.

Внимательно обдумав ее слова, Адам, казалось, хотел высказать свое мнение, затем, похоже, раздумал и пожал плечами. – Если ты считаешь, что так будет лучше, да будет так.

Никто из ее знакомых не ответил бы подобным образом. Алина взяла его за руку и крепко держала, пока они продолжали прогулку. – Адам, одна из черт, восхищающих меня в тебе больше других, это то, что ты никогда не советуешь, что мне делать.

- Я презираю советы – они никогда не срабатывают. – Они обогнули фонтан с фигурой русалки, который сонно журчал посреди высоких клумб дельфиниума.

- Я думала рассказать Маккенне все, - призналась Алина, - но это плохо обернется, как бы он ни ответил.

- Как так, милая?

- В ту минуту, когда я покажу Маккенне мои шрамы, он либо посчитает их слишком ужасными, чтобы принять их, либо хуже, он меня пожалеет, и почувствует себя обязанным сделать мне предложение из чувства долга или благородства… а затем он постепенно начнет жалеть о своем решении, и стремиться от меня избавиться. Я не смогу так жить, смотреть ему в глаза каждое утро и задаваться вопросом, не сегодня ли тот самый день, когда он навсегда бросит меня.