«Если», 2005 № 02 - Журнал «Если»

Гайя взглянула на часы. Обычно результаты тестирования поступают в Сеть в точно определенное время. Давно следовало связаться с инженером Кальдером, обещавшим ей обзорную прогулку по возрождаемому космопорту. А в "Клер-клубе" Гайю ждали художники северной группы. Конечно, снежинки не являются формами жизни, но они прекрасны. Глядя на спящего урода, Гайя не испытывала никакой жалости. В салон красоты она уже опоздала, но спортивный зал открыт круглые сутки. Конечно, этот урод выступит на Большом Совете. Вряд ли сон освежит его, но это неважно. Невозможно в одночасье привыкнуть к тому, что ты уже не тот, кем привык себя считать. Это так же трудно, как обывателю представить себя в виде ДНК, выделенной из твоей же слюны. ДНК — даже не организм. Но и к этому надо привыкнуть. А Гай отсутствовал два года. Целых два года. Он навсегда выпал из жизни.

Заслуга…

Подарок…

В его голове путаница.

Гайя улыбнулась. Волшебный свет лег на лицо, придал мягкости зеленоватым глазам. Гай действительно превратился в урода. Он решил, что обмануть нас так же просто, как Тэтлер обманывал уродов. Он решил выступить на Большом Совете, а потом указать на меня кривым изуродованным пальцем.

Пусть укажет.

Пусть выкрикнет на весь Экополис: "Эта женщина — мой Подарок!".

Пусть все увидят от южных бухт до самых дальних разделительных линий, на что способен переродившийся урод. До него никак не дойдет, что он выпал из круга. Когда-то иудеям разрешалось отрекаться от Бога в час смертельной опасности, — но такой час переживает сейчас Есен-Гу. Пока Референдум не проведен, мы можем обещать все.

Пусть надеется.

…скажет, проснувшись: "С тобой рядом легче дышится". Он обязательно так скажет. Даже скучно читать такие простые мысли. "Зачем человека тянет за горизонт?… А если за горизонтом страшное?…" Даже во сне мозг Гая усиленно работал.

Над Нижними набережными шелестел дождь. В "Клер-клубе" ждали художники северной группы. Наверное, я успею. Обычно сотрудники Нацбеза появляются быстро. Сдав урода, я успею в "Клер-клуб", а оттуда Кальдер увезет меня… Лучший из лучших… Такие, как Кальдер, полетят к звездам…

Широкий рукав Гайи медленно наливался нежным ласковым светом.

Она смотрела на Гая: как он ужасен! И приказывала себе: не отворачивайся!

Рукав светился, сердце сладко-покалывало. Этот урод решил, что меня, как самку, можно увести в болота Южной Ацеры. Сопротивление только позабавило бы его. Все эти семейные ячейки уродов — одно вранье, грязь и болезни. Их младенцы сразу рождаются уродами. Большинство из них умирает, даже не поняв, не осознав прекрасного мира, в который явились на такой краткий срок. Гаю будет легче дышать в гнилых лесах на берегу серой доисторической бухты. Под ударами ветра вода в бухте будет колебаться и трястись, как желе. Можно подумать, что это зарождается новая жизнь. На самом деле умирает прежняя.

Какое у него ужасное лицо. И язвы, как розы. Вызвав Нацбез, Гайя как бы замешкалась: "Сейчас я сменю канал…"

Это прозвучало убедительно. Гайя любила общаться с профессионалами. Обманывать приятно только профессионалов. Одновременно это является их контролем. Но по-честному, она ждала результатов анонимного тестирования.

И цифры появились. Целый букет веселых пляшущих цифр.

Собственно говоря, эти был генетический портрет Гая Алдера — нынешнего и вчерашнего. Его наследственность, отклонения, предрасположенности. Роясь в беспомощной памяти Гая, она все время наталкивалась на руины. Неудавшийся космонавт… Закрывающиеся программы… Какая-то страшная болотная женщина… Нелепые имена… Мысли о жратве… Офицер Стуун, крысы…

Наивность урода изумляла Гайю.

Конечно, документы Тэтлера были найдены еще два года назад.

Практически полный список Носителей — вот какой документ попал в руки Тэтлера, вот что прятал в личном водном гараже Герой Территорий. Почти полный список всех засекреченных гонцов, в течение двух лет должных явиться в Счетную комиссию при Большом Совете. Голоса, принесенные Носителями, определят судьбу Референдума.

Как Тэтлер собрал такую информацию? Успел ли передать список уродам?

Вряд ли. Он вовремя сгорел в бокко. Его сожгли сами уроды. Случайно, конечно, но это не имеет значения. Ведь только уроды способны стрелять по собственному будущему. Гай оказался в те минуты рядом с Героем Территорий, так бывает. Любой из нас каждый день проходит мимо узловых моментов чужих жизней. Одному везет, другому меньше. Гай и не подозревает, что он Носитель. Но он прибыл в Экополис именно в этом качестве: Носитель от Южной Ацеры. И остается им до сих пор. Поэтому мы и выпустим его на подиум. Пусть выложит перед Большим Советом пресловутый Шестой довод брата Зибер-та, так уверенно предрекавшего конец света. Пусть считает, что зарабатывает исключительно Заслугу, спасает свое жалкое будущее; на самом деле специальная аппаратура лишь считает из его подсознания голоса, отданные избирателями Южной Ацеры.

Какой парадокс урод, голосующий за Референдум!

Она улыбнулась. В сонном сознании Гая плавала еще какая-то мысль. Даже не мысль, а легкое воспоминание. Тень воспоминания. Несколько туманных невнятных слов, считанных с какого-то материального носителя. Но они его тревожили, он даже во сне не мог от них отделаться.

Гайя перебросила рыжеватые волосы с плеча на плечо. Красивое движение. Она повторила его, повернувшись к полированной стене.

Чуть увереннее. Вот так, плавно. Если я помогу уроду, мне никогда не увидеть будущего. Слегка приподнять уголки губ. Если я помогу ему, не будет ни "Клер-клуба", ни звезд, ни праздничного салюта над Экополисом, ни звездных программ, ни фосфоресцирующих керби, ни чудесных набережных. Глаза не следует округлять даже изумившись. Это вульгарно. Туффинг не требует таких движений. Гайя зажмурилась. Если я помогу уроду, не будет снежинок под северным небом, а в салонах красоты забудут мое имя. Отступников не следует помнить, они вне памяти, вне времени, их нет. Если я помогу уроду, останутся только грязь, усыхающие Языки, бесконечные очереди под сумрачными кислотными дождями, отрыжка от плохой пищи и ужасающие, неизлечимые болезни. Руки покроются сыпью, кожа полезет клочьями. Если я помогу уроду, то навсегда останусь на его уровне.

Нет, у меня впереди тысячи чудес.

Гайя чуть приподняла плечо. Художники в "Клер-клубе" хотят поразить меня формами и светом снежинок, но я сама поражу их. Светом, лучащимся из зеленых глаз. Вот так, наивно вскинуть ресницы. Я свечусь, как волшебная снежинка. Весь рукав пылает, кровь плавно омывает каждый сосуд. Как я хочу!