«Если», 2005 № 02 - Журнал «Если»

Стараясь не выпасть из общего ритма движения колонны, он огляделся.

До торжища было еще далеко. Они по-прежнему шли среди холмов, из которых, судя по запаху, ничего стоящего уже добыть невозможно.

Запах. Да, все верно. Неинтересный от них шел запах, ничего не обещающий, пустой. А вот старые утильмены, вполне возможно, что-то в этих кучах находили.

Что именно?

— В общем, все почти как в обычной жизни, не правда ли? — сказал Чив. — Сидишь по шею в дерьме и ищешь возможность из него выбраться.

— А на самом деле?

— А на самом деле выбраться из дерьма невозможно. Так же, как и в Большом мире.

— А вдруг…

— Нет, — ухмыльнулся его собеседник. — Никаких "вдруг". Выбраться нельзя. Точно так же, как невозможно улететь с этой планеты. У тебя есть только два варианта будущего. Ты либо умрешь, либо приспособишься. Мне кажется, второй гораздо вероятнее. По крайней мере, в шарагу тебя взяли. А это уже немало.

— Ты уверен?

— Да, только два выхода. Либо погибнуть, либо приспособиться и жить. Третьего просто нет.

— Шоколад? На что меняете шоколад?

— Есть прессованный картофель. Употреблять не позднее шести часов после того, как будет вскрыта упаковка. Проверено. Шесть часов держится. В общем, картофель первый сорт. Купите?

— Принимающая антенна. Дает возможность перехватывать сообщения некоторых контейнеровозов. Если достанете дешифратор, то получите возможность определять, куда будет свален груз.

— Шоколад… Раз вы его не меняете, то, может, продаете?

— Это что? Штаны? Сменяете на новые поисковые сверхчувствительные щупы? Сам выращивал. Воду чувствуют на сто метров вглубь.

— Так сколько за шоколад?

— Слышали, шарага зеленого реблианина обнаружила упавший в незапамятные времена контейнеровоз. Горючего, конечно, нет. Но зато какое получится хранилище…

— Есть хорошая вещь. Могу сменять на воду, но только свежую. Пропущенную через большой фильтр не предлагать.

— Вечером в крайнем бараке будет представление труппы знаменитого Гуррика. Все новейшие, полученные с помощью галоприемника хиты, акробатические номера и даже настоящая пьеса! Спешите! Количество билетов ограничено. Тем, кто берет на всю шарагу, предоставляется скидка.

— Завтра с утра объявят новый курс наклеек, в пересчете на водный эквивалент.

Вольф отошел от прилавка, сделанного из потрескавшихся, раскрашенных под дерево отвердитовых плит, и, вытащив из кармана сигарету, блаженно понюхал.

Он чувствовал ее аромат, несмотря на сложный коктейль запахов торжища. Настоящая сигарета. Сейчас у Вольфа была целая пачка! Он выменял ее на часть своей доли чуть ли не сразу после того, как они подошли к торжищу, и до сих пор еще не пожалел об этом, хотя Лек и сказал ему, что можно было достать сигареты подешевле.

Но дешевле сигареты будут позже, а сейчас он купил эту пачку, поскольку она ему показалась чем-то вроде привета с Земли: они были произведены там. Куда он никогда не вернется.

Никогда?

Вольф осторожно прикурил сигарету и, сделав несколько затяжек, покачал годовой.

Ну, нет. Он что-нибудь придумает.

Он еще раз окинул взглядом длинные ряды с прилавками, заваленными всякой всячиной. Впрочем, торжище было размерами со средний аэродром, не больше. Центр его занимали строения со стенами из ржавых железных листов. Десяток из них были двухэтажными. В одном из подобных домов жил Король торжища, в другом находились банк и казино. В остальных — казармы стражи.

Стражники. Их было немало. Несколько маячили на вершинах окружающих торжище холмов, с десяток охраняли вход в него, а остальные следили за порядком среди торговцев.

Охранники. Здоровые. Широкоплечие. Знающие свое дело. Вооруженные пусть и самодельным, но достаточно эффективным оружием.

Вольфу уже рассказали, как совсем недавно одна пришлая дикая шарага попыталась взять банк штурмом. Самодельное оружие показало себя наилучшим образом. По слухам, изготавливал его некий мастер, живущий в подвалах дома Короля, получавший там наилучшие питье и пищу, но не имеющий права хотя бы высунуть нос за пределы своего обиталища. Впрочем, это были только слухи, а разнообразных слухов среди утильменов ходило немало.

Охранники, конечно, работают не за так. Десятая часть от всех поступающих на торжище товаров. А на других торжищах, говорят, эта плата еще выше.

— Вода? Есть вода?

— Сигареты? Почем штука?

На Вольфа насели сизоносые, смахивающие на гигантских крыс желковники. Пятеро, и весьма активные, а главное — он уже знал, что с этой расой торговать ни при каких обстоятельствах нельзя. Пренепременно надуют.

— Продашь воду? Даем лучшую цену! По шесть наклеек за мерную чашку.

— Есть активная жужжа. Будет твоей за полпачки сигарет. Дает полезные советы на каждый день. Благодаря ей можно сэкономить кучу денег!

Под напором желковников Вольф медленно пятился к прилавку. Внезапно рядом появился Лек, и жулики немедленно растворились в толпе.

Встав рядом с Вольфом, предводитель шараги окинул взглядом заполнявшую торжище толпу, тяжело вздохнул и посоветовал:

— Вот что, Штопор, учись разбираться с ними самостоятельно. Вольф не ответил.

Он смотрел в небо. Там только что появилась черная точка. Вот она почти мгновенно увеличилась, приобрела очертания, и стало ясно, что это не контейнеровоз. Это пассажирский корабль, идущий на посадку.

— Как я понимаю, вы каждый год прилетаете исследовать эту планету. Но неужели у вас и в самом деле нет желания помочь другому мыслящему существу?

— Нет.

— Почему?

— Это нерационально. Благотворительность — зло, с которым мы боремся. Если вы сумеете каким-то образом доказать нам, что, взяв вас на корабль, мы получим пользу…

— У меня на межгалактическом счету есть деньги, и я могу вам заплатить…

— Какая польза от ваших межгалактических денег? У нас своя валюта, и мы не придерживаемся практики ее обмена… Что еще?

Вольф ответил мрачным взглядом. И почти умоляюще сказал:

— Я отработаю свой переезд.

— Каким образом? Команда полностью укомплектована, а чернорабочие нам не нужны. Нет.

В полном отчаянии Вольф спросил:

— Что-нибудь, кроме слова "нет", вы можете мне сказать? — Да.

— Что именно?

— Мое терпение кончилось. Прочь с корабля. Прямо сейчас. Офицер, специалист по межрасовым контактам, улыбнулся. Зубы у него были, как у бегемота, да и сам он весьма походил на это животное. Эдакий неудавшийся бегемот, усевшийся за гигантских размеров письменный стол и одетый в мундир.