Пой, Менестрель! - Максим Огнев

Артур побелел от злобы. Королева не дала ему возразить:

— В одном вы не солгали. Невольно, чудом сказали правду. Заявили, что в королевстве появился оборотень. Верно. Этот оборотень — король!

Артур вскочил, словно ужаленный.

— Бедное королевство! — говорила Аннабел. — Скоро подданные взвоют по-волчьи. Не надейтесь, Артур, снискать славу и почет. Оборотень способен лишь принести плач и страдание в каждый дом. Придет час, все проклянут вас, как проклинаю я. Придет час, вас предадут так же, как вы предали меня.

— Я вас предал?! — закричал Артур. — Нет, это вы хотели предать королевство, доверив его какому-то охотнику! И меня вы рассчитываете предать! Думаете столковаться с лордами? — Он хватил кулаком по кованому переплету книги. — У меня хорошая память! В пору нашей дружбы, о которой вы теперь вспоминаете с таким отвращением, мы читали одни книги. Надеетесь повторить судьбу Маргариты Решительной? Править единолично? Нет, Аннабел. Я король. Страна принадлежит мне. Все будет так, как я захочу! И вы останетесь в живых, только если я пожелаю!

— Наследница престола — я. Если умру, не родив ребенка, вы лишитесь права на престол. И тогда Королевский Совет призовет соседнего монарха.

Артур молчал долго, а когда заговорил, тон и манеры его изменились совершенно. Это была вкрадчивая речь торговца.

— Для нас обоих будет лучше прийти к соглашению. Заключим союз.

Удивление Аннабел пересилило даже ее гнев. Артур предлагает союз? Ждет, что она одобрит покушение на Стрелка? Это что: безумие или крайняя подлость?

— Мир? Хорошо! Но с одним условием. Казните его, — королева указала на Драйма. — Он пытался убить Стрелка и должен умереть.

Артур застыл. Королеве известно все? Откуда? Как теперь быть? Пожертвовать Драймом? С губ Артура сорвалось проклятие. Аннабел презрительно усмехнулась.

Драйм прижался к стене.

— Не бывать этому! — вскричал король.

— И все же вы подумали об этом, — бросила королева.

Лицо Артура перекосилось от бешенства. Он замахнулся на Аннабел. Бесконечно долго тянулась пауза. Аннабел не отрывала глаз от лица Артура и в то же время видела его сжатую в кулак, мелко дрожавшую, занесенную для удара руку. Резко выдохнув, Артур повернулся на каблуках и отошел к окну. Вернулся. Лицо его еще дышало гневом, губы подергивались.

— Ладно! — воскликнул он. — Будете жить, покуда это нужно мне. Но отныне вы не переступите порога собственных покоев. Завтра все узнают о тяжкой болезни королевы!

Недобрые слухи ползут по столице. Королева больна, королеву околдовали. День и ночь рыщут по лесу стражники. За голову оборотня обещана награда. В Турге глухо ропщут дружинники. Не знают, чему верить: словам короля или собственным глазам. Король сказал: «Оборотень». С королем не поспоришь. И все же… Так было бы славно, окажись Стрелок жив. Зачем король поторопился? Зачем назвал зеленоглазого лучника оборотнем, не дотронувшись до него, не поговорив с ним?

Угрюмое молчание нависло над городом. Празднества отменены, да горожанам и не до празднеств. В сердцах поселился страх. Вдруг оборотень вновь проберется в город? Каждый может стать его жертвой. Крепко запираются засовы. Неприветливыми взглядами окидывают горожане чужаков. Бойко расходятся амулеты, сделанные «самим господином Великим Магистром». Амулеты предохраняют от сглаза, от порчи, от встречи с оборотнем… Амулеты дороги, горожане ворчат, но покупают.

Сам Великий Магистр покидает дом на окраине и поселяется в замке, ибо этого желает король.

— Я не могу поручить охрану королевы дворцовым стражникам, — объясняет Магистру Артур. — Уверен, в душе они хранят ей верность. Сыщите надежных людей.

— Как угодно вашему величеству, — кланяется человек в черном одеянии. — Я найду людей.

Наблюдая этот неуклюжий поклон, Артур размышляет о манерах лавочника. Однако не позволяет себе и тени усмешки.

— Ваши прежние покои не заняты? Позвольте мне поселиться там, — заявляет Магистр с дерзостью человека, чувствующего себя незаменимым.

Король прекрасно помнит, что обещал эти комнаты Драйму. Сейчас, однако, важнее заручиться поддержкой Магистра. С Драймом он как-нибудь договорится.

Встречи с королевой настойчиво добиваются лорды Королевского Совета. Более всех усердствует лорд Дан, друг лорда Гаральда. Он даже пытается подкупить одного из охраников и обменяться с ее величеством записками. Следующим утром лорда Дана находят мертвым в его опочивальне. Больше никому не хочется задавать Артуру вопросов. Опустевшее кресло в зале Королевского Совета занимает Магистр.

Черны башни городской темницы. Грозно звучат шаги часовых. Взвизгивают, поворачиваясь, ржавые петли. Коптят факелы, не могут рассеять тьму. Все ниже и ниже ведут ступени, туда, где в глубоких подземельях томятся узники. Каменные плиты под ногами становятся скользкими, по стенам сочится вода. Позванивают связки ключей за поясами стражников. Человек в черном одеянии, боясь поскользнуться, невольно опирается о стену и тотчас отдергивает руку, морщась, вытирает о плащ.

Лестница кончается. Наклоняясь, чтобы не стукнуться головой о низкие своды, обходят стражники камеры, похожие на узкие лисьи норы.

— Кто сидит здесь? — спрашивает человек в черном.

— Этот зарезал жену и двоих детей… Тот убил священника и ограбил церковь… А вот этот наводил страх на всю округу.

Человек в черном кивает, улыбается. Этим людям не на что надеяться. Их ждет веревка.

— Я всех забираю.

— Всех? — недоверчиво переспрашивает стражник.

— Да.

Стражники переглядываются в сомнении.

— Но, господин Магистр…

Магистр вытаскивает из-под плаща свиток, скрепленный королевской печатью. Стражники пожимают плечами, отпирают решетки. Изредка спрашивают:

— Неужто и этого отпустите? Всем миром ловили…

Магистр непреклонен. Хмурясь, недовольно покачивая головами, стражники повинуются. Обступают Магистра грязные, заросшие люди. Он чувствует их тяжелое дыхание, прикосновение расползшейся в лохмотья одежды.

— Мне нужны слуги, — говорит Магистр. — Кто пожелает служить мне — выйдет отсюда сегодня же. Кто не пожелает — может дожидаться палача.

Магистр направляется к самой дальней камере и, не дойдя нескольких шагов, останавливается в изумлении. Узник, лежащий на охапке гнилой соломы, поет. Магистр хмурится, презрительно выпячивает губу.

— Славно поет, — замечает стражник.

— Пусть и дальше тешит ваш слух, — с издевкой отзывается Магистр. Поворачивается и уходит.