Синий маяк - Ксения Литвинова

Я прихватываю, только чтобы выкинуть эту дрянь в окошко. Но Эйка уже расправила крылья, и взгляд у неё недобрый. Я скрепя сердце закрываюсь в комнатке с водопадом. Идиотизм! Она сейчас непременно что-нибудь учинит. Либо повязки сдерёт, либо на охоту сорвётся, а ей нельзя. Я себя ненавижу. Если бы я, правда, любил её, я бы не прятался по чуланам. Но если я не буду прятаться, она мне всю кровь выпьет, кто тогда будет её любить? Наверное, надо бороться, но не понимаю с чем — с любовью, со смертью? А если они нераздельны?

Я сижу под дверью, обхватив голову руками, пока Эйка крушит всё в комнате. Жду, как она велела. Она вечно велит мне ждать. Рыдаю, потому что мне жаль её до безумия.

А потом за дверью всё стихает.

Поднявшись с пола, я подхожу к узкому стрельчатому окошку. Снаружи сыплет снег, уже весь карниз замело, а зима только началась. Что-то будет к концу зимы? И как, однако, выбираться отсюда? Перегнувшись через подоконник, я различаю окна нижних этажей, узорные колонны и головы каменных чудищ, высеченные ради устрашения и восхищения. Я бы попробовал по ним слезть, но вода под стенами не замёрзла. Дальше-то как — вплавь?

Я захлопываю окно и продолжаю размышлять, прислонясь к расписному шкафчику, оставшемуся от прежних хозяев. В этом замке много необъяснимого. В одних помещениях даже стены ободраны, зато в других полный порядок. Может, они уходили постепенно? Одни спокойно, другие в спешке? Или вовсе не уходили, а отступали, теряя лестницу за лестницей, коридор за коридором? Пока не заперлись, как мы, в одной из дальних комнат. Я так думаю, они никуда не делись отсюда. В обычном смысле. Они и сейчас здесь. Прячутся по углам зеркал, ненавидя чужаков. И не помнят ни о чём, кроме этой ненависти.

Я рассеянно верчу в пальцах пузырьки с ароматическими жидкостями, со снадобьями от бессонницы и головной боли. Золочёные ножницы, хрупкие костяные гребни… От зеркала на ручке я отшатываюсь, как вампир от серебра. А если там… Эти? Которые видят то же, что видит зеркало!

Но стекло не заколдовано. Чуть потемнело по краям, однако монстров на дне не видать. Кроме одного. Это я.

Эйка права — вид у меня потрёпанный. Надо побриться, что ли. Я разглядываю багряную дорожку её поцелуев — от укуса и вверх по шее. И меня опять накрывает — совершенно некстати. Укус будоражит страсть, или Связь так действует, или я сам так безнадёжен. Приходится забраться под водопад.

Наверняка воду можно сделать теплее, но ледяная сейчас лучше. Заодно смою с себя чёрную кровь, а то глянешь и испугаешься. У меня уже зуб на зуб не попадает, а я всё стою и стою, глядя в глаза изображённого на стене крылатого ящера. Судя по картинке, это создания жили где-то в горах. На острове есть горы?

Я убеждаю себя, что тяну время из предусмотрительности. А на деле, боюсь увидеть, что случилось с Эйкой. Мне приходится задержать дыхание, прежде чем отодвинуть щеколду. В первый момент кажется, что в комнате никого нет. Окна заперты, но кругом такой бедлам, что я не сразу нахожу Эй. Она целиком поместилась на огромной подушке. Свернулась и спит себе. Постель разодрала в лоскуты, но это мелочи. Впервые с той секунды, когда её ранили, мне становится чуть спокойнее.

Я вытираюсь обрывками простыней и наскоро сушусь у огня. Потом поднимаю кресла, забрасываю в камин сломанное древко копья, оттираю кровь с пола и возвращаюсь к Эйке. Не хочется её тревожить, но повязку пора менять. Эй не просыпается даже от моих неловких манипуляций с бинтами. Только лепечет что-то невнятное. Рана выглядит лучше, но радоваться ещё не время. Я добываю из шкафа последние простыни, укладываю Эйку и ложусь сам. Пристраиваю её голову к себе на грудь, располагаю удобнее её обожжённую ладошку и сторожу рассвет.

Глава 8

Будильник я не завожу, чтобы не беспокоить Эй. Я просто выжидаю немного, убеждаясь, что ей не так плохо, как накануне. Если бы она поправилась, точно не дала бы мне улизнуть. Эйка предусмотрительно забросила на меня ногу и оплела руками. Выкарабкаться из её объятий непросто, но мне пора одеваться. Ещё бы найти одежду!

Я перекапываю шкаф, но под руку лезет всякая ерунда: кружевные чулки, полупрозрачные шали, длинные пояса с витиеватым шитьём, разноцветные халаты из шёлка. Не поймёшь, на мужчину или на женщину. Надо полагать, хозяева из дома не выходили, так к нему и прикипели. Мне давно казалось, что волшебники все прорехи закрывали магией. Им и дороги не требовались, и не мёрзли они…

В конце концов я нахожу рубаху в пол, которую легко обрезать до нормальной длины. И меховую жилетку, которая никак не застёгивается. Бестолковая вещь, но, если подпоясаться, можно её надеть под плащ. Оказывается, Эйка залатала светящуюся ткань и аккуратно убрала в шкаф. И мешок мой заштопала, тоже тайком. Всё-таки надеялась сплавить меня подальше!

Разбираясь с поясами, я определяю, что они расшиты крепкой золотой нитью. Распустить, и сгодится для силков! Я бы не отказался поискать на этажах что-то более подходящее, но нет времени. И соседи за стенкой неприветливые.

К слову, о соседях. Вчера, пока я баловался с зеркальцем, у меня возникла идея — вторая по глупости после спуска по отвесной стене в бездонное ледяное озеро. Пришло время на чём-то остановиться.

Виновато оглядываясь на Эйку, я натягиваю штаны и сапоги под здешние шелка и меха. Застёгиваю пояс с мечом, стараясь не звенеть пряжкой, накидываю плащ, пытаясь не шуршать тканью, и делаю шаг из комнаты. Дверь я закрываю предельно осторожно и какое-то время стою, прижавшись к ней спиной. Привыкаю к полумраку длинного коридора. Вся моя надежда на лестницу, которая должна быть слева. Если ориентироваться на единственный раз, когда Эйка вела меня тут с закрытыми глазами. Кажется, что это было до войны.

Зеркала тут как тут. Всё, что я могу — это не смотреть в них. Я запоминаю расстояние до крайней комнаты и перебегаю туда, зажмурившись. Нащупываю дверь, захлопываю её и различаю знакомое шевеление в коридоре. Но сейчас важно понять, как развешаны зеркала вокруг. Я продвигаюсь вдоль стен, зарываясь носом в пропахшие плесенью ковры. Это смешно и неудобно, но глухое ворчание за спиной не оставляет выбора. Моя рука неожиданно натыкается на резную раму и тут же соскальзывает. Я обтираю