Синий маяк - Ксения Литвинова

— Надо сперва поглядеть на корабли, — заключаю я, потерев глаза, — наверняка, там говорить не о чем.

Эйка не шевелится, но когти на ногах выпускает. Молодец, и так всё покрывало в зацепках!

— Наверняка, — соглашается она. — Но если ты отплывёшь подальше, глядишь, и Связь оборвётся.

Значит, я всё-таки заснул на пару секунд и упустил суть.

— Мы же вдвоём хотели, при чём тут Связь?

— Ни при чём. Жуй, пока не остыло.

Она резко поднимается с кровати, и вся стая серебристых птичек недовольно вспархивает следом. Я неосознанно провожаю их взглядом. Мне кажется, я постоянно наблюдаю за Эйкой. Может, это её изводит? Шторы зачем-то пошла раздвигать, когда закат ещё горит.

— Так ты мне не покажешь свой остров? — вздыхаю я, сворачивая карты. — Ладно, сам найду когда-нибудь.

Эйка не отвечает, внезапно озадачившись полировкой меча.

— Ох, Ильм, тут буковки! — вскрикивает она изумлённо.

— Где? — я всё-таки поднимаю глаза, хотя только что себе пообещал не донимать её Связью.

— Да вот же! — Эй разворачивает прозрачное лезвие против света.

Действительно. Последние солнечные лучи выбивают из сердцевины клинка огненные скользящие закорючки.

— Положи! Мерзость какая-то, — морщусь я, отодвигая в сторонку книги.

Эйка брезгливо опускает меч.

— Какая мерзость?

— Понятия не имею. Поставь клинок в угол, пускай остынет.

— Он холодный, — Эйка прячет меч в ножны и забирается мне за спину.

Обнимает ногами, зарывается лицом в мои волосы, и я думаю, что умереть при таких обстоятельствах — мечта, а не смерть.

— Ну? Рану свою потревожишь, — предупреждаю я, боясь шелохнуться.

— Обойдётся, — заверяет Эй, прижимаясь щекой к моему плечу, — я смирно посижу. Угощайся.

Пытаюсь. Но мясо слишком горячее, и я через раз дую на пальцы. Уж больно есть хочется! Даже больше, чем спать.

— Опять кровь, — сокрушается Эйка, зализывая ранки от своего укуса, — нечего было по лесам шастать! А если бы тебе плохо стало?

— Мне хорошо, как никогда, — сообщаю я с набитым ртом.

— Тебе так только кажется, — подтрунивает Эйка.

— Тут половина всего кажется. Так и живём.

— Кто живёт, а кто нет.

Почему-то этот разговор вызывает у нас смех.

— Доедай уже свою гадость, — фыркает Эй. — Сил нет смотреть!

— Сама кормишь, и сама же аппетит перебиваешь.

— Нечего тут перебивать, — шипит она, — это же кошмар — целиком уминать жареные трупы!

— Справедливо, — признаю я, поперхнувшись, — буду теперь под кроватью ужинать.

— Не надо под кроватью.

— Тогда и ты не выходи.

— Как скажешь, — Эйка гладит меня по голове и прибавляет нравоучительно: — совместные трапезы — основа семейной жизни. Ты когда собираешься силки проверять?

— Каждый день, — сглатываю я, сверившись с её клыками, — думаешь, чаще надо?

— Я думаю, шапку тебе надо сочинить из той лисы, — объясняет она деловито. — А то уши отморозишь и не услышишь, как я читать научилась.

— Ты и читать будешь?

Мне не по себе от всего этого. Больше, чем от её зубок.

— Зачем же я упражнялась? — Эй снова улыбается, и теперь клыков не видно. Значит, умеет их втягивать, когда хочет.

Когда мы оба сыты, и меч в ножнах, и карты свёрнуты, я пристраиваю голову у неё на коленях, и Эй читает вслух третью книгу — в алом, будто кровь, переплёте. И впрямь с буквами у неё стало гораздо лучше. Я слушаю в полусне про тёмные тревожные времена, про древних царей и земли с диковинными названиями. За всю жизнь это первый спокойный вечер, когда не надо ничего делать, даже зажигать маяк.

Можно смотреть в огонь или на Эйку, можно слушать её голос или дрожь стёкол под порывами ветра. Ощущать её руку на своих волосах и ждать зимы. Жаль, что Эйка ещё слаба и быстро устаёт от книги. Хорошо, что я могу продолжить с той же строки.

Глава 9

Всю следующую неделю снег валит, не переставая, и Эй спит до полудня, пока я путешествую к лесу и обратно. Скоро река замёрзнет, и приносить добычу станет легче. Возможно, к той поре Эйка достаточно окрепнет, чтобы охотиться самостоятельно. Но пока ей не лучше и не хуже. Когда я возвращаюсь, она с трудом просыпается. Но её надо кормить, и мы обедаем — теперь вместе. Либо прямо в постели, либо перед камином — у огня уютнее. На четвёртый день Эйка предупреждает, что впадёт в зимнюю спячку от такой монотонности. И потом, она ведь обещала мне библиотеку!

Я сомневаюсь, можно ли в её состоянии гулять по замку, но Эй возражает, что плавание на корабле будет куда длиннее. А к нему надо готовиться. Боюсь себе представить эту подготовку! Даже для похода в библиотеку она велит мне захватить мешок и съестные припасы. Я так не собирался, когда покидал маяк.

В конце концов мы отправляемся в путь, и Эйка ведёт меня с завязанными глазами сквозь переплетение галерей и лестниц. Мы бредём без малого два часа, и она успевает рассказать мне несколько забавных небылиц про свой туманный остров. Я уже не жду, что мы доберёмся до ночи, и предлагаю устроить привал в каком-нибудь чулане без зеркал. Но тут Эй захлопывает очередную дверь и разрешает мне прозреть.

— Иди сюда! — окликает она из мрака. — Тут только книжки, они незлые.

Я делаю шаг и ударяюсь о шкаф.

— Ой! — пугается Эйка. — Забыла, что ты слепнешь в темноте! Тут есть лампы.

Я нащупываю на стене светильник и Пером высекаю искру. Абажур вспыхивает бледно-розовым светом, а следом зажигается целая галерея светильников. Становится видно, что стены состоят из книг. Это нескончаемый коридор с уходящими ввысь шкафами. Потолок теряется в темноте.

Эйка виснет у меня на шее и прикасается к моим губам смеющимися губами.

— Я молодец? Ты рад?!

Не знаю, чему я рад больше — книгам или тому, что она весела и целует. Наверное, всё же Эйке. Шкафы нагоняют оторопь. Мне чудится, что все эти знания вот-вот посыплются на голову и придавят.

— Ты что дрожишь? — не отстаёт Эй. — Погреть?

Нет, я в тёплом плаще. Но здесь и впрямь студёно. И каминов нет. Как же раньше топили? Сейчас у меня пар идёт изо рта. У Эйки не идёт, ясное дело. Она спокойно поднимает температуру тела до уровня закипания крови и прячет мои руки себе под платье.

— Спасибо, ты чудо, — вздыхаю я, целуя её волосы, — только нам жизни не хватит всё это прочитать.

— Смотря какая жизнь! — подмигивает Эй. — Показать, где написано