Волшебный свет любви - Наталья Батракова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Но ведь это как-то не по-мужски получается, – предприняла мать очередную попытку образумить сына. – Если появилась проблема, ей надо идти навстречу, нельзя от нее прятаться. Тебя так отец учил.
– Вот именно! Отец! И я сам буду решать, что по-мужски, а что нет!
– Но, Вадик… Так нельзя… – забормотала женщина.
За все годы в подобном тоне он разговаривал с ней только раз. Много лет назад, когда они с отцом восстали против его отношений с женщиной.
– Можно. Иногда – даже нужно, – жестко ответил тот. – И на этом закончим… Да, забыл спросить, – сменил он тон, дав понять, что возврата к прежней теме быть не может. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – односложно ответила Нина Георгиевна, которая все еще никак не могла прийти в себя.
– Вот и замечательно. Я тебе еще позвоню, – и он быстро отключился.
– …Хорошо… – опустив трубку, машинально повторила Нина Георгиевна и добавила: – Хорошо чувствовала… Ох, надо Гале звонить! Может, она что знает? Может, что заметила? – ухватилась она за спасительную мысль и, нащупав на полке очки, принялась нервно набирать номер. – Ох, глупые, глупые, что же они делают?..
Поговорив с матерью, Вадим отыскал в меню мобильника номер Кати и долго смотрел на дисплей. Так и не решившись нажать кнопку вызова, он положил телефон на тумбочку, присел на край кровати, закрыл глаза, потер пальцами виски, в которых после разговора на повышенных тонах что-то ритмично и надрывно пульсировало.
Судя по всему, до окончательного отрезвления организму было еще далеко. Хорошо хоть не мутит, качественный виски попался. В остальном ничего не изменилось: все та же тупая боль во всем теле. На душе – мерзко, грязно и… пусто. Ничего, кроме хаотичных обрывков мыслей, также переживающих похмелье.
«Надо принять душ, – зацепился он за одну из них, показавшуюся спасительной. – Побриться, переодеться, спуститься в ресторан и поесть. Но сначала заварить чай покрепче. И сахару побольше. Проверенный метод, должно помочь».
Заставив себя подняться, Вадим достал из холодильника бутылку воды, налил в чайник, щелкнул тумблером и, дожидаясь, пока закипит, подошел к окну. Открывшийся вид на город полностью совпадал с его настроением. Капли на стекле, серое небо, вязкая, низкая облачность, размывшая улицы и проспекты, поглотившая верхушки небоскребов.
Щелкнул тумблер. Залив кипятком два пакетика черного чая, Вадим поднял с пола джинсы, джемпер, разгладил их руками и аккуратно повесил на спинку кресла. Прихватил гигиенические принадлежности и поплелся в душ.
«Работа у нее вредная, – стоя под тугими струями, вспоминал он слова матери. – Еще какая! Особенно для окружающих… А ведь знала, не могла не знать, кто я такой! – вдруг осенило его. – Пускай даже поначалу не догадывалась, но после знакомства с мамой, после ее рассказов об отце не могла не понять, с какой семьей имеет дело! Зачем же тогда продолжала делать вид, что ничего не помнит?! И ведь, самое главное, это ее нисколько не тяготило, уж я бы заметил! Неужели думала, что никто не свяжет ту историю с сегодняшним днем? Вот оно, женское коварство!.. Почему я снова встретил не ту женщину? И почему именно она запала мне в душу? Потому что так долго ее искал? Но ведь, если честно, я давно отказался от этой идеи. Старался даже не вспоминать. А желание взяло и материализовалось! Но ведь так не бывает! Это, в конце концов, жестоко! – он крепко сжал кулаки. – Не хочу ее видеть, слышать, знать!.. Однажды я уже через это прошел. Надо взять себя в руки. Переключиться. Рвануть после похорон одному в горы, выбить из себя всю дурь одним махом… Как она могла?» – отбросив голову, Вадим подставил лицо струям.
Нестерпимая боль терзала душу, горло сдавливал ком обиды. Крепко, до рези, сомкнув веки, в последний момент он все же переборол себя и не дал волю готовым вот-вот появиться слезам.
«Я в принципе не против слез. С точки зрения медицины, они даже полезны, – снова вспомнились ему слова Флемакса. – Сентиментальность, если в меру, тоже не порок. Но раскисать в минуту, когда надо собраться и держать свои эмоции в узде, – это не по-мужски. Это называется малодушие. Нужно учиться принимать удары судьбы. Только так можно победить».
…Если бы не Саня с Андреем, его, скорее всего, давно уже не было бы на белом свете. И он хорошо помнил день, едва не ставший последним в его жизни.
Утром за ним заехали Заяц с Клюевым и отвезли на встречу со следователем, который объявил, что обвинения с него сняты.
Затем Вадим забрал из больницы мать, привез ее домой, попросил друзей подкинуть его к кладбищу и оставить одного.
Холодное ноябрьское солнце и ледяной ветер моментально высушивали скупые мужские слезы. Он долго разговаривал с отцом. Вслух просил прощения, каялся, что не слушал советов, дал обещание отомстить недругам, разыскать автора статьи и наполнить его жизнь такими же мучениями, через которые пришлось пройти Ладышевым. Вроде даже полегчало.
Но было еще одно дело, которое не давало покоя. Лера. Встреча с ней стала навязчивой идеей. Несмотря ни на что… он готов был ее простить.
«Испугалась. Женщина, на руках маленький ребенок», – оправдывал ее в душе Вадим, сидя вечерами над бутылкой.
После выхода из СИЗО он неожиданно для всех запил. Мать тогда впервые попала в больницу с высоким давлением, в квартире на Пулихова оставался тосковавший по умершему хозяину Гранд, и Вадим вынужден был туда переселиться. Пес почти все время лежал на коврике у входа в профессорский кабинет, а он, не включая света, сидел на кухне или впадал в пьяное забытье на кровати.
Так больно, как тогда, ему еще не было. Душа – одна сплошная рана. Беспрерывная боль не притуплялась, ни на миг не отпускала. Он падал в бездну и не пытался сопротивляться. Состояние усиливало похмельное ощущение мерзости и испачканности, что для него, с детства привыкшего к чистоте и порядку, было просто невыносимым. Тогда он брал Гранда, шел с ним гулять… и по пути покупал очередную бутылку водки.
Он потерял все – отца, профессию, веру в людей. Не видел Леру почти три месяца….
«Я не могу без нее», – зудело в затуманенном алкоголем сознании.
Он настойчиво пытался ее разыскать. Узнал, в какое лечебное учреждение она перевелась после отпуска, новый адрес, по которому прописана. Но на работе отвечали, что такой у них нет, а в новостройке, где она наконец получила квартиру, еще почти никто не жил. Телефон ее родителей молчал.
…На выходе с кладбища его поджидали друзья. И тогда он попросил подвезти его к дому-новостройке. Тяжело вздохнув и переглянувшись с Клюевым, Андрей открыл бардачок и протянул ему письмо. Вернее, записку на небольшом листочке школьной тетради в клеточку.