Sco

Система нервная. Сборник

Система нервная

Глава I

Признайтесь, все мы имеем фантазии на тему своей героической кончины. Вот мы, под щемящую скрипку, с отчаянной решимостью на лице, закрываем своим телом ребёнка от пули мерзкого бородатого террориста. Обязательно в замедленном кадре! А вот мы, под музыку из фильма «Профессионал», отталкиваем беременную женщину с дороги от несущегося на неё грузовика (легковушки – это уже не то), и в последнюю секунду перед смертью наш лик светел и прекрасен. Иногда аж на слезу пробивает! Но НИКТО и НИКОГДА не фантазировал о смерти от стыда на кургузой кушетке процедурного кабинета с чужим пальцем в своём анусе. Никто и никогда.

Колян взялся помирать ещё в кабинете у врача, когда тот озвучил ему схему лечения.

- А… массаж обязательно?.. – просительно заглянул он суровому мужчине в глаза.

- У вас застойный простатит, а массаж быстро снимет застойные явления.

- Ну да… - промямлил Колян, малодушно прикинув, что он всегда может сбежать и спрятаться. Нет же такого закона, чтобы людям насильно простаты массировали?

- Вот памятка – почитаете сегодня вечером. Процедуру назначаю на завтра, и дальше хорошо бы каждый день, так эффект лучше. Десять сеансов должно хватить. Да не бледнейте вы так! У нас у каждого второго простатит в стране, ну!

Колян почувствовал, как уголки его губ опускаются скобочкой вниз. От того, что доктор его вроде как пожалел, захотелось покукситься, похныкать. Но негоже в его-то тридцать два года тут Пьеро разыгрывать.

Болезный дважды изучил памятку. Так, значится: гигиенические процедуры, поза, латексная перчатка, вазелин. А-а-а! От такого лечения от телесного недуга прямиком к душевному. Чья нервная система это выдержит?

Уйдя с работы в обеденный перерыв, пациент Николай Самсонов приволок себя к процедурному кабинету. До последнего подумывая свинтить, Колян мялся возле двери. Наконец решившись, он постучал, но ответа не последовало. Как раз когда он начал, опасливо пригнувшись, открывать дверь кабинета, над ухом раздался заговорщицкий шёпот:

- Ну, чё там?

Дозорный вздрогнул, обернулся и оглядел молодого парня, стоящего рядом с ним. Парень с любопытством вытянул шею, вроде как, тоже пытался заглянуть в приоткрытую дверь.

- Никого вроде, - тоже шёпотом доложил Колян, оглядывая кабинет в щель с безопасного расстояния.

Парень кивнул и снова зашептал:

- Ну раз никого нет, то пойдёмте на массаж. Вы же на двенадцать у меня?

Нападения сзади боец никак не ожидал. Ему казалось, что враг впереди, в засаде, в злосчастном кабинете, а тут – практически в тылу… Даже голос в полную силу прорезался.

- Почему это я?!

- Самсонов?

- Нет!.. Да…

- Проходите, тут делов-то на две минуты.

Судя по поведению парня, такие невротики, как Колян, были для него каждодневной рутиной. Он мягко толкнул Николая в кабинет и махнул рукой на кушетку, закрывая дверь.

- Снимайте брюки и нижнее бельё. Вещи кладите вот сюда, на стул. Я постелю пелёнку.

Пленённый лазутчик нервно сглотнул, оглядывая серый кабинет. Почему эти кабинеты всегда такие холодные и убогие? Чтобы в них не жалко было помирать? Парень надел белый халат и подошёл к металлическому шкафчику со стеклянными дверцами. О-о, эти железные бряцанья и клацанья! Специально запатентованные докторские приблуды для повергания пациента в тотальный ахуй.

- Так... Вы у меня Самсонов Николай, - жопомассажист глядел на бумаги на столе. – Первый сеанс, потом ещё девять… Так… Так… Ну, всё понятно.

Он поднял голову и уставился на всё ещё одетого пациента.

- Николай, в брюках у нас не получится.

«Боже, я не смогу! Господи, помоги!» - запричитал про себя Колян, и его симпатичное лицо исказилось страданием. Он мялся возле кушетки, теребя пряжку от ремня, не находя в себе силы начать раздеваться перед этим непростительно молодым и видным парнем. Сколько ему лет вообще? Понабрали школоту!

- Знаете… Я, пожалуй… - заблеял Колян, выразительно поглядывая на дверь.

Медбрат шагнул к дрожащему горе-стриптизёру и опустил глаза на его ремень.

- Николай, надо – значит, надо. Это дело такое – запускать нельзя. Давайте, раздевайтесь, я вам пока расскажу, чего вам ждать.

Колян начал обречённо расстёгивать брюки, а парень, судя по бейджику, звавшийся Сергеем, отвернулся и пошёл к маленькой раковине в углу кабинета.

- Процедура, в общем, безболезненная. Если будет больно – скажете. Нам надо с вами помассировать обе доли железы и получить несколько капель секрета.

Сергей тщательно мыл руки, говоря спокойно и обстоятельно. Слушая эту "колыбельную для жопы", Колян стянул-таки с себя брюки и теперь держался за резинку трусов, будто она пришита нитками к его пузу. Медбрат обернулся, вытирая руки вафельным полотенцем.

- Справились с брюками? Теперь бельё и ложитесь на бок, ко мне спиной.

Самсонов мысленно взвыл и, стыдливо натянув пониже край рубашки, спустил трусы и сел на накрытую одноразовой пелёнкой кушетку.

- Сейчас, - побелевшими губами произнёс мученик, собираясь с духом.

Сергей понимающе кивнул и подошёл к железному столику. Там он вытянул из коробки латексные перчатки и открыл большую банку с какой-то жёлтой густой субстанцией. Колян глянул в окно, будто в последний раз, будто прощаясь с миром, с солнцем. Наконец, умостился на бок, прижимая согнутые руки к груди, как в молитве. Он почувствовал за спиной движение воздуха, ужасные звуки натягивающейся резины и чвокающего вазелина.

- Давайте подожмём колени к груди, вот так, - Сергей левой рукой подтолкнул ноги пациента под коленками и подвинул его в более удобное для экзекуции положение.

- Постарайтесь расслабиться. В заднем проходе и прямой кишке болезненных мест нет, сплошные мышцы, - проговорил Сергей, и Коляну даже показалось, что он его успокаивающе погладил по бедру. Нет, показалось… - Глубокий вдох. И…

Колян послушно вдохнул всей грудью и начал выдыхать, прикрыв глаза от сосредоточенности. Что-то тёплое и скользкое нажало на его анус, и он замер, так и не выдохнув до конца.

- Дышим, дышим, - тихо промурлыкал Сергей, продолжая давить на заветное место.

Колян задышал часто и поверхностно, ощущая каждый миллиметр пальца, скользившего внутрь его прямой кишки. Мама! Хватит! Страшно-то как!

- Не больно? – Сергей был сама невозмутимость.

Самсонов вцепился рукой в край кушетки и мечтал о смерти. Мало того, что этот пижон вставляет ему в анал свой палец, он ещё с ним тут беседы светские ведёт. Что это был за «свет» такой, где тёрли за простату, он бы сейчас не ответил, но в этот момент Сергей для него являл собой квинтэссенцию всего мирового зла, и никаких ему поблажек! Колян бы ему сейчас с удовольствием раскрасил смазливую физиономию! Но с пальцем в жопе особо не повоюешь…

- Терпимо, - проскрипел пациент, хотя боли он не чувствовал. Но сказать «нет» было равносильно тому, чтобы проорать: «Нет, всё отлично, мне по кайфу, не останавливайся, детка, долби меня своим пальцем, йо!» Ага, не на того напал!

Палец остановился и начал описывать небольшую окружность внутри кишки, проходясь по стенкам. Колян так боялся боли и позора, что оказался совсем не готов к тем ощущениям, которые сейчас посылали волны мурашек по его спине. Слава богу, что он в рубашке! Он даже на секунду позабыл про Сергея, прислушиваясь к лёгким потягивающим спазмам у себя в заднице. Это, вообще, откуда взялось? У него что, какая-то аномалия? Аналомания, твою мать!

Самсонов так сосредоточился на этом щемящем кайфе, что, забывшись, тихонечко застонал. Вот так, как баба в порнушке! Николай выпучил глаза на бледно-зелёную стену, его бросило в жар. Стыдоба-то какая! Но Сергей интерпретировал этот стон по-своему:

- Больно? Странно. На ощупь простата не воспалена, доступ не обужен… - и он ещё нежнее провёл по стенкам, дразня вход.

Колян зажмурился и задёргал головой, дескать, потерпит, а сам мысленно умолял Сергея сделать так ещё. Он сжимал челюсти, старался ровно дышать, даже попытался считать в уме, но всё было напрасно. Клубок необоримого удовольствия закручивался, подгоняя дыхание и заставляя мышцы живота и бёдер напрягаться. Невесомое давление на, очевидно, ту самую злоебучую простату, заставило раскрасневшегося пациента случайно прикусить себе кончик языка. Этот кайф приходил изнутри, такой тянущий и приглушённый, словно басы из колонок соседей. Совсем не так, когда дрочишь чувствительную головку, когда все ощущения сосредоточены на одном конкретном месте. Тут же шли волны или, даже, целый водоворот. Он свёл глаза к переносице, изо всех сил сдерживая стоны и тяжёлое предоргазменное дыхание. Контролировать себя было практически невозможно, дело шло к мощному кончалову. Ёпамать!