Атомный сон (Cборник) - Сергей Лукьяненко

Но поздно – Антон уже коснулся амулета и надевает его на шею. Смотрит на Завулона и произносит:

– В тебе нет власти надо мной.

Демон ревет и тяжелыми шагами идет к Антону.

– Но-но, – произносит Илья. Взмахивает рукой – между магами и Завулоном встает стена огня. Завулон в панике отшатывается. Наступает тишина. Семен с явным удивлением смотрит на Илью, а тот говорит: – Расскажи нам, что ты понял, Антон.

– Многоходовая комбинация, – говорит Антон. – Ведь так? Волшебница… волшебница небывалой силы. Еще не осознавшая себя, еще не ставшая Иной. И абсолютно не склонная ко злу. Ей можно устраивать неприятность за неприятностью – она все равно не склоняется к Тьме. И что тогда делать Дневному Дозору? Как завлечь волшебницу на свою сторону? Или – как уничтожить, не нарушая Договор?

Все слушают Антона. Вампирша пытается подняться – Медведь ногой придавливает ее к крыше.

– Только один путь… – говорит Антон. – Подстроить ситуацию, в которой девушка возненавидит сама себя. Пусть у нее умрет мать. Пусть девушка винит в этом себя. Пусть ненавидит… хотя бы саму себя – но ненавидит. Пусть проклинает себя – каждый час, каждую минуту. А когда Ночной Дозор заметит происходящее – станет уже слишком поздно.

Антон пошатывается, он тоже измотан схваткой – его поддерживает Семен. Встает рядом. Антон продолжает:

– Вот только есть опасность… один-единственный сотрудник Ночного Дозора, кому она доверится и все расскажет. Кто не станет зря жалеть, не станет обольщать, кто не вызовет новых угрызений совести. Значит, надо отвлечь его. Подбросить начальству информацию, что он дружен с семьей вампиров. Устроить в городе беспорядки с участием вампиров. Пусть ловит вампиров, восстанавливает репутацию. Пусть возится, защищая маленького Иного, от которого просто пышет силой… только его ли это сила? Или Егор – пешка в игре, пешка, обряженная в ферзя?

Антон оглядывается на Егора. Тот сидит, слушая Антона.

Демон скалится.

– И все ради того, чтобы завлечь к себе будущую великую волшебницу. Светлану… – говорит Антон. – Ручаюсь, на ее мать наведена порча. Значит – мы ее снимем. Мы расскажем Светлане, что произошло. И она будет с нами.

– Я убью вас всех! – скалится Завулон. За его спиной начинают вздыматься темные крылья. – Вам не продержаться долго, даже все вместе вы слабее меня!

Он пытается преодолеть световой барьер – и снова отшатывается.

– Так ничего и не понял… – говорит Илья. Идет к световому барьеру – и с каждым шагом меняется, превращаясь в Гесера. – Убирайся, Завулон. Вы проиграли.

– Ты! – восклицает Завулон, буравя Гесера взглядом. Тот спокойно стоит – невысокий, спокойный, в своем восточном халате и остроносых мягких туфлях. – Ты принял чужой облик… ты…

Он замолкает. И уже спокойнее говорит:

– Хорошо, я уйду. Но ничего еще не закончено… старый враг. Ты выиграл лишь начало партии.

Завулон оборачивается, кивает Алисе, ждущей за его спиной. Сводит крылья, заворачиваясь в них, – и исчезает.

Алиса – помятая, окровавленная, с безвольно свисающей рукой, но при этом злорадно улыбающаяся – идет к Антону.

– Ты тоже должна уйти, ведьма, – говорит Гесер.

– Хорошо, о великий Светлый маг, – саркастически кланяется Алиса. – Но у меня есть право. Мое маленькое-маленькое право на магическое вмешательство. Ведь так, Антон?

Антон кивает.

Гесер хмурится, но молчит.

– Я не стану желать тебе мелких гадостей, – улыбается Алиса. – Наоборот! Я прошу тебя стать чуть-чуть правдивее, Антон. Ты сказал Завулону все, что хотел. Так скажи и Гесеру то, что собирался сказать позднее! Будь честным до конца!

И она легким взмахом руки будто отправляет к Антону что-то невидимое.

Антон опускает глаза. Молчит. Потом смотрит на Гесера:

– Многоходовая комбинация. С обеих сторон. Шеф Дневного Дозора хочет привлечь на свою сторону волшебницу или уничтожить ее. А шеф Ночного Дозора с самого начала знает, в чем причина проклятия… Но расстроить планы врага мало. Еще нужно усадить старого врага в лужу. Разбить Дневной Дозор наголову. Устроить показательную порку врага. И ради этого – можно пойти на все. Темные – пожертвовали вампирами. Светлые – подставили под удар своих, рискнули жизнью мальчика-Иного со слабенькими способностями мага. Ведь так, Борис Иванович?

– Так, – говорит Гесер.

Алиса смеется, разворачивается и уходит. Как-то сразу начинают суетиться другие маги. Тигренок и Медведь уводят изорванную, окровавленную вампиршу – та уже не пытается сопротивляться. Семен вздыхает и уходит следом. Егор встает и тихо говорит:

– Гады вы все…

– Мальчик, эта война идет уже тысячи лет… – отвечает ему Гесер. – Завулон сделал из тебя приманку. А я лишь притворился, что не замечаю этого. Мы… мы ведь приглядывали. И все завершилось хорошо. У тебя и впрямь слабенькие способности, но я могу стать твоим учителем…

– Да пошли вы… – говорит Егор. И идет к лестнице вниз.

Гесер опускает глаза. Подходит к Антону. Они остаются на крыше вдвоем. Начинает накрапывать мелкий дождик.

– Ты прав, это была и моя операция, Антон. Я знал все с самого начала. Но надо было заманить Завулона в ловушку. Чтобы он раскрылся… чтобы не попытался просто уничтожить Светлану. И ради этого я рисковал. Всеми. И тобой тоже. И этим невинным ребенком. И самим собой. Ты понимаешь меня?

Антон кивает.

– У нас есть еще дела, – говорит Гесер. – Ты должен все рассказать Светлане. Объяснить, что на ней нет никакой вины. Что мы вылечим ее мать. А Ольга развеет черный вихрь.

Антон молчит.

– Мне некем тебя заменить, – виновато объясняет Ге-сер. – Тут ведь не годятся магические методы. Светлана – сама волшебница, пусть и не осознает этого. А ты – тот, кого она полюбит. И ты полюбишь ее. Вы уже друг друга любите… вот почему она все тебе рассказала. Это и счастье, и горе – ведь она намного превосходит тебя… и я не знаю, как долго вы останетесь вместе.

Антон кивает.

– Быть Светлым – куда труднее, чем быть Темным, – говорит Гесер. – Провокации, предательства, ловушки – это суть войны. Для нас они мучительны и почти запретны. Но мы должны держаться, Антон. Мы солдаты. Солдаты Света, пусть даже наша форма выпачкана в грязи.

Антон запрокидывает голову, подставляя лицо дождю. Непонятно – плачет он или это стекают дождевые капли.

– Я постою так немного, Борис Иванович, – говорит он.

Гесер кивает:

– Если бы ты знал, Антон, как часто я так стоял… глядя в небо. Будто чего-то ждал… благословения… или проклятия…

Дождь становится сильнее.

– Замерз я, Антон, – говорит Гесер, зябко ежась. – Я старый, измученный маг. Мне сейчас хочется выпить водки, задремать в кресле и ждать, пока ты доложишь о выполненном задании… А потом взять отпуск. Оставить вместо себя Илюху, раз уж он побывал в моей шкуре, и отправиться в Самарканд. Ты бывал в Самарканде?