Ожерелье - Мэтт Уиттен

— Твой брат невиновен. Эми убил мой муж. Он отправится в тюрьму.

Лиза моргнула и зарыдала. Сьюзен подошла к ней, и две женщины упали в объятия друг друга.

Глава сорок третья. Суббота, 4 декабря, наши дни

Когда Сьюзен вышла на крыльцо вместе с начальником тюрьмы Томей, директором Уильямсом, Пэм, Робертом и Лизой, небо уже потемнело. Журналисты боролись за места, выкрикивали вопросы, поскольку до них дошел слух, что приговор не был приведен в исполнение. Начальник тюрьмы Томей поправил свой пиджак и встал перед микрофоном.

— Добрый вечер. Я сразу перейду к делу. Я приказал приостановить казнь Кертиса Янсена. Появились новые доказательства, которые решительно ставят под сомнение его вину.

Вокруг воцарилась тишина. Журналисты пребывали в таком шоке, что все мгновенно замолчали. Были слышны лишь порывы холодного ветра.

Начальник тюрьмы продолжил:

— Я передаю это дело Стэнли Уильямсу, директору отделения ФБР в Северной Дакоте.

Уильямс подошел к микрофону и прочистил горло:

— Отдел Северной Дакоты недавно начал расследование, основанное на альтернативном сценарии убийства Эми Лентиго. Расследование завершилось сегодня днем, и ФБР арестовало нового подозреваемого. Этот подозреваемый — отец Эми, Дэниел Лентиго.

Сьюзен показалось, что толпа ахнула в один голос.

Она злилась на Уильямса за то, что он сделал вид, будто ФБР несет ответственность за поимку ее мужа. Она сделала это. Это была она.

С другой стороны, какое это уже имело значение? Теперь, когда Дэнни был в тюрьме. Навечно.

Уильямс продолжал рассказывать о том, как ФБР никогда не отказывалось от этого дела. Сьюзен была слишком погружена в свои мысли, чтобы обращать внимание на его слова. Но через минуту или две он закончил, и Пэм жестом пригласила ее подойти к микрофону.

Подойдя ближе, она посмотрела на Роберта, стоявшего справа от нее, и Лизу, замершую слева. Затем она посмотрела на толпу.

Все ждали ее. Она должна была что-то сказать. Но что? Ей было так страшно. Будет ли мир судить ее за то, что она не осознавала, каким чудовищем на самом деле был ее муж?

Ну и хрен с ним. Она покачала головой, чтобы было не так страшно. Сьюзен начала говорить, и пусть все, что она хочет сказать, будет услышано.

— Я просто хочу поблагодарить агента Паппаса, — произнесла она и кивнула Роберту. — Когда я сказала ему, что считаю Курта Янсена невиновным, он не стал разубеждать меня. Его не волновало, что эта информация может выставить его не в лучшем свете. Он понимал, что все мы совершаем ошибки.

Она сделала паузу.

— Моя ошибка стоила Эми жизни.

Когда Сьюзен осознала всю правду этих слов, она тяжело вздохнула. И продолжила:

— Но теперь я сделала все, чтобы загладить свою вину. И агент Паппас тоже…

Она посмотрела прямо в одну из телекамер:

— Курт, когда вы увидите это видео, я просто хочу, чтобы вы знали, что мне очень жаль. Из-за меня вы потеряли двадцать лет своей жизни и пережили бог знает какой ужас. Тот факт, что вы не ненавидите меня сейчас…

Она почувствовала, что на глаза набегают слезы, но решила взять себя в руки и продолжить:

— Вы лучший человек, которого я когда-либо встречала.

Сьюзен повернулась к Лизе.

— И я хочу извиниться перед вами. Я так ошибалась насчет вашего брата.

Лиза снова расплакалась и крепко обняла Сьюзен.

* * *

Пока Сьюзен говорила с журналистами, вся страна начала присоединяться к прямым эфирам репортажа из Северной Дакоты.

Чтобы начать субботний вечер, Ленора заскочила в бар «Ворона» пропустить пару кружек пива. Теперь она сидела широко раскрыв глаза, уставившись в старый телевизор над барной стойкой, вместе с барменом, официантками и другими посетителями.

— Я просто счастлива, что мы спасли жизнь невиновного человека, — сказала Сьюзен в экране телевизора.

Ленора была так ошеломлена, что кружка с пивом выскользнула из ее рук и упала на пол.

* * *

В пятистах километрах на запад, в Тамараке, Эмили бросала на заднем дворе дома на Эш-стрит, 89 теннисные мячики своей собаке. Мама Эмили сидела в гостиной в шоке и смотрела телевизор.

— И мы остановили моего бывшего мужа, чтобы он не смог причинить никакого вреда невинным детям, — продолжала Сьюзен.

На другом конце города в своей комнате, скрестив ноги, на кровати сидела Кира и смотрела, как на экране телефона Сьюзен говорит:

— Благодаря действиям агента Паппаса и храброй молодой девушки из Тамарака, штат Нью-Йорк, по имени Кира Андерсон…

Кира приложила руку к сердцу.

Тем временем в Северной Дакоте, стоя на ступеньках тюрьмы, Сьюзен посмотрела на телекамеры и репортеров и произнесла:

— Моя любимая дочь Эми наконец-то может покоиться с миром.

Эпилог. День нового года

Четыре недели спустя, в первый день нового года, федеральную тюрьму Ходж-Хилс покрыл снег.

Заборы из колючей проволоки и голые холмы оделись в белое. На крышах зданий и сторожевых башен лежали двухметровые сугробы снега. Было четыре часа — время дневной поверки, — так что все заключенные вернулись в свои камеры. Снаружи было тихо.

Открылась боковая дверь административного здания, и оттуда появился Курт Янсен в сопровождении начальника тюрьмы Томея. Курт был одет в гражданскую одежду — синие джинсы и тонкую зеленую парку. Он нес небольшой чемодан, ненамного больше рюкзака, со всеми вещами, которые у него были. Большую часть он раздал парням в блоке смертников.

Курт посмотрел в небо и моргнул. Впервые за двадцать лет он ощущал свободу. Он поставил свой чемодан на землю и протянул руки, ловя снежинки.

Затем он увидел свою сестру Лизу, бегущую к нему.

Курт протянул к ней руки.

* * *

На севере штата Нью-Йорк тоже валил снег, Роберт и Сьюзен ехали на кладбище.

Роберт остановился на неделю или около того в мотеле «Колесо фургона» на шоссе 9N. Вчера они полночи гуляли вдоль Гудзона, болтали обо всем на свете, начиная с детства. А когда добрались до моста через водопад, то поцеловались. Это было чудесно, за исключением того, что она разрыдалась и никак не могла остановиться. Она так боялась, что он испугается и убежит. Но Роберт просто стоял и обнимал ее, и наконец она успокоилась, а потом они снова поцеловались, и этот поцелуй был еще слаще.

Дальше поцелуев они решили пока не заходить. Она все еще была нездорова. Вернувшись домой из Северной Дакоты, она записалась на прием к психотерапевту в Гленс-Фолсе, которого порекомендовала Терри.

И возобновила свои походы в церковь к пастору Парсонс пару