Ожерелье - Мэтт Уиттен

— От этого не станет легче.

У Сьюзен опять заныла правая нога, но она решила не обращать на нее никакого внимания. Они направились к центральному входу в здание. Как только журналисты увидели Сьюзен, они бросились к ней со своими микрофонами и камерами. Сьюзен знала, какие последуют вопросы еще до того, как услышала, что наперебой начали выкрикивать журналисты.

— Как вы себя чувствуете, Сьюзен?

— Курт Янсен правда убийца вашей дочери?

— Они казнят не того человека?

Роберт шел впереди нее, блокируя репортеров и пытаясь расчистить дорогу, чтобы добраться до ступенек:

— Пожалуйста, пропустите нас, отойдите назад.

Но вопросы продолжали сыпаться на них градом:

— Сьюзен, как вы думаете, кто убил вашу дочь?

— Лиза Янсен говорит правду о вас?

— Пропустите нас, пожалуйста, разойдитесь, пропустите… — пробивал им дорогу Роберт.

— Сьюзен, посмотрите сюда.

— Сьюзен, они казнят невиновного?

Несмотря на все старания Роберта, Сьюзен была подавлена и убита. Почему сотрудники тюрьмы не предпринимали никаких усилий, чтобы держать под контролем всех этих людей? Может быть, они не делали этого, потому что злились на нее, как тот офицер у главных ворот?

Следуя вплотную за Робертом, она сумела преодолеть половину лестницы. Затем по ступенькам к ним спустилась женщина лет тридцати пяти, хорошо одетая, но немного полноватая. Она выделялась среди журналистов, и ее лицо выражало, видимо, непривычное для нее беспокойство.

— Сьюзен, я Пэм Арнольд из отдела по связям с общественностью. Вам необязательно с ними разговаривать. Заходите внутрь, — громко сказала она, обращаясь к Сьюзен сквозь шум журналистов.

Пэм попыталась затащить ее на последние ступеньки. Но когда Сьюзен добралась до конца, она повернулась и сказала ей:

— Подождите минутку.

Репортеры все агрессивнее выкрикивали вопросы, понимая, что упускают добычу, которая вот-вот зайдет на территорию тюрьмы, куда путь им был заказан.

Мужчина лет двадцати с небольшим ткнул микрофон в щеку Сьюзен с такой силой, что ее зубы стукнули друг о друга.

Роберт оттолкнул мужчину назад. Он упал на другую ведущую, которая споткнулась и сама чуть не упала со ступенек, отчего на какое-то время воцарилось молчание. Роберт быстро воспользовался этим моментом.

Он поднял руки и сказал:

— Если вы все помолчите минутку, у мисс Лентиго есть краткое заявление, которое она хотела бы сделать.

Сьюзен подошла к Роберту.

Пэм, вставшая с другой стороны от Сьюзен, спросила ее:

— Вы уверены, что это хорошая идея?

Сьюзен проигнорировала ее вопрос. Внизу, у ступенек, толкались репортеры, пытаясь занять наиболее выгодную для себя позицию. А Сьюзен ждала, когда прекратится эта давка и когда ее сердце перестанет биться так быстро.

Но сердце колотилось как бешеное, и она поняла, что надеяться на то, что что-то изменится, бесполезно. Ей нужно было высказаться. Прямо сейчас. Просто сделать это.

— Я хотела бы сказать, — начала было она и остановилась. Ее голос одновременно звучал пискляво и как-то глухо. Будто говорил чужой человек, не она.

Она начала снова:

— Я бы хотела сказать, что… — Сьюзен опять замолчала в смущении от странного звучания собственного голоса, а затем продолжила:

— Сестра Курта Янсена кажется очень доброй женщиной, и она через многое прошла. Мне жаль, что она поняла меня неправильно.

У нее на секунду перехватило горло, как будто там застрял большой комок.

— Я уверена, что Курт Янсен и есть тот самый человек, который убил мою дочь.

Комок в горле становился все больше, но она смогла выдавить из себя:

— Вот и все, что я хотела сказать.

Затем Сьюзен повернулась и вошла внутрь, в то время как в спину неслись вопросы от журналистов. Роберт и Пэм последовали за ней.

Глава тридцать девятая. Суббота, 4 декабря, наши дни

Когда дверь закрылась за Сьюзен, Робертом и Пэм, крики репортеров стихли.

— Молодец, Сьюзен, — с энтузиазмом похвалила ее Пэм. — Мне надо было знать, что все эти слухи о том, что вы встали на сторону убийцы, оказались безумием.

— Спасибо, — пробормотала Сьюзен.

Роберт почувствовал неловкость и решил сменить тему. Он показал на металлоискатель и сказал ей:

— Как видите, в тюрьмах есть сверхчувствительные металлоискатели, так что выкладывайте из карманов все, что найдете.

— Точно — сотовые телефоны, мелочь, все-все-все, — добавила Пэм.

— Хорошо, — послушно произнесла Сьюзен и начала опустошать свои карманы.

— Я так рада, что агент Паппас оказался здесь и смог защитить вас от всех этих журналистов. И ваш бывший муж тоже приедет? Это так прекрасно! В этот момент семьи должны держаться вместе.

Сьюзен уже тошнило от этой женщины:

— Ремень снимать надо?

— Да, пожалуйста. Как я уже сказала вашему бывшему мужу по телефону, если металлоискатель не сработает, то нам не придется вас обыскивать. Надеюсь, вы последовали моему совету насчет… — Пэм деликатно показала на свою грудь, — нижнего белья?

Сьюзен действительно позаботилась о том, чтобы надеть бюстгальтер без металлических косточек.

— Да, я позаботилась об этом.

— Отлично.

Сьюзен и Роберт прошли через металлоискатель без проблем. Затем они оказались в тюремном коридоре. Пэм без умолку болтала о том, какая это была большая тюрьма, когда ее только построили, сколько осужденных отбывало срок, но Сьюзен не слушала ее. Это место казалось кошмаром наяву. Она никогда раньше не была в тюрьме. Каждый раз, когда открывалась или закрывалась дверь, раздавался оглушительный лязг. Сначала перед ними открывал дверь офицер, и они попадали в небольшое замкнутое пространство. Затем он с лязгом захлопывал эту дверь, и перед ними с лязгом открывалась следующая. Они проходили через нее, после чего дверь захлопывалась с громким гулким звуком. Длинный коридор сотрясало бесконечное эхо.

Сьюзен чувствовала себя в ловушке.

Она прошла мимо нескольких заключенных всех цветов кожи. Все они были одеты в темно-зеленую тюремную форму и смотрели на нее с каменным выражением лица. Она спрашивала себя: может быть, они ненавидят ее? Знают ли они, что сегодня умрет один из них и именно Сьюзен когда-то потребовала этой смерти? Это были убийцы? Насильники? Или наркоманы? Виновные или некоторые из них были осуждены несправедливо?

Их лица не выражали ничего.

А Пэм без умолку говорила и говорила:

— Это федеральная тюрьма, поэтому к нам поступают люди со всего мира. В прошлом году у нас даже было два самоанца. Боже, какие они были огромные!

Эта скороговорка скребла по ушам Сьюзен, как наждачная бумага. К счастью, Роберт, похоже, чувствовал то же самое, потому что решил прервать поток слов:

— Как прошла репетиция казни? — спросил он.

— Бум-бам-тарарам, — весело ответила Пэм. — Сегодня с нами команда «А». Каждый из них принял участие как минимум в трех казнях. А у медсестры в прошлом десять.