Неукротимое сердце - Бренда Джойс
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Кэндис потянулась к нему и, сжав ладонями голову Джека, прижалась к его губам в требовательном поцелуе.
— Дьявол! — простонал Джек, возясь с неподатливыми пуговицами, пока она покрывала поцелуями его рот, шею и подбородок. Наконец он снял с нее блузку, а затем и сорочку, обнажив налившуюся грудь с голубыми прожилками вен. Руки Джека тряслись, когда он обхватил и приподнял белоснежную грудь.
— Кэндис! — выдохнул он. — Боже, Кэндис!
Она всхлипнула.
Склонив голову, Джек прихватил зубами крупный потемневший сосок и потянул его. Кэндис проворно развязала его набедренную повязку. Та упала, обнажив его напрягшееся естество. С минуту она смотрела на него, потом коснулась указательным пальцем трепещущей головки, сняла выступившую каплю и поднесла ее к губам.
Джек застонал, перекатился на спину, потянул Кэндис на себя и, удерживая ее бедра, подался вверх. Кэндис опустилась и приняла его в себя, дрожа от ощущения восхитительной полноты, а затем начала двигаться.
Сунув руку ей под юбку, Джек раздвинул влажные складки, теребя и поглаживая чувствительную плоть. Он не сводил глаз с ее лица, наблюдая за приближением кульминации. Но вот Кэндис вскрикнула и рухнула ему на грудь. Рванувшись навстречу, он взорвался с хриплым восторженным криком. И погрузился в блаженство, крепко сжимая жену в объятиях.
— О Джек! — выдохнула Кэндис.
Он погладил ее по щеке и крепко поцеловал. Оторвавшись от губ Кэндис, Джек увидел, что глаза ее закрыты.
— Я люблю тебя, — вымолвил он и застыл в напряженном ожидании.
Открыв глаза, Кэндис устремила на мужа долгий взгляд. Потом слегка улыбнулась и откинула с его лба прядь волос.
— Нам незачем ограничивать себя только потому, что таков обычай апачей.
Джек опустил глаза, чтобы она не заметила мелькнувшей в них обиды. Неужели Кэндис разлюбила его? И любила ли вообще? Это были не слишком приятные мысли.
— Что-нибудь придумаем, — сказал он и, притянув ее ближе, снова начал медленно двигаться.
Глава 74
Вскоре после того, как они вернулись из леса, Джек исчез.
В этом не было ничего необычного. Мужчины готовились к войне и постоянно занимались чисткой, починкой и изготовлением оружия. Еще более важным занятием была охота. В лагере не переводилась свежая дичь. То, что не съедалось, сушилось и перерабатывалось на зиму. Джек рассказал Кэндис, что апачи на всякий случай припрятали еду в пещерах по всей территории. Но главной задачей было обеспечение лагеря продовольствием.
— Женщины и дети — будущее апачей, — заявил Джек. Он проводил много времени в обществе Кочиса и других именитых воинов. Кэндис полагала, что бесконечные совещания предводителей племени связаны с приготовлениями к войне.
Она испытывала приятную истому. И не только из-за пережитой близости с Джеком, которой ей так не хватало, но и потому, что получила осязаемое подтверждение, что необходима ему. Неожиданное признание в любви застало Кэндис врасплох. И хотя оно привело ее в восторг, она ничего не забыла. Слова Джека не могли уничтожить все противоречия и исправить все ошибки. Однако сознание, что она любима, согревало ей сердце.
Эта ночь была первой из четырех ночей ритуальных плясок, в которых принимали участие маски, изображавшие духов.
— Ты хотела бы пойти? — спросил Джек, вернувшись. Судя по его неуверенному тону, напряжение в их отношениях все же сохранилось.
— Пожалуй. А кто такие духи?
— Они обитают в горах, — сообщил Джек, когда они направились к большой площадке в центре лагеря, вокруг которой уже толпились апачи, облаченные в свои лучшие наряды, расшитые бусами и бисером. — Духи очень могущественны. Они могут передвигать горы, если пожелают. Некоторые из них опасны. Но самый грозный — Черный дух.
Кэндис пренебрежительно фыркнула.
— Если увидишь сегодня ночью Черного духа, Кэндис, не дотрагивайся до него и не разговаривай с ним. Слышишь?
Она рассмеялась:
— И что же он сотворит? Поразит меня молнией?
— Делай, что тебе говорят, и все, — раздраженно буркнул Джек.
— Но ведь все эти духи — переодетые апачи, — возразила Кэндис чуть позже.
Четверо мужчин — в черных масках с прорезями для глаз, в длинных балахонах и причудливых головных уборах из деревянных планок с заостренными концами высотой в два фута — кружились в типично индейской пляске под бой барабанов. Какой-то еще инструмент издавал пронзительные звуки. Джек нахмурился:
— Духи могут вселяться в человеческое тело, если пожелают.
— Джек, скажи честно, неужели ты веришь в духов? Он снисходительно улыбнулся:
— Горные духи существуют.
Так или иначе, зрелище было увлекательным. Но еще больше Кэндис наслаждалась обществом Джека, прижимаясь к нему в толпе индейцев. Она вспомнила о восхитительных минутах, проведенных с ним в лесу. После первого лихорадочного соединения он любил ее медленно и нежно, словно хотел подчеркнуть значение своего неожиданного признания. Краем глаза Кэндис взглянула на него. Джек казался таким красивым, что сердце Кэндис переполнилось любовью. Поймав взгляд жены, он улыбнулся и сжал ее руку в своей теплой ладони. Так они простояли почти час, наблюдая за танцорами.
— Что означает этот танец? — спросила Кэндис, прижавшись к мужу.
— Один из шаманов видел вещий сон накануне. Время апачей пришло. Мы будем молиться четыре ночи подряд, чтобы боги послали нам силы и победу, — ответил Джек.
Кэндис отпрянула от него.
— Вы выходите на тропу войны?
— Да.
Все очарование вечера разлетелось вдребезги.
— Когда? После четвертой ночи?
Джек кивнул, пристально, почти мрачно наблюдая за ней.
Кэндис невидящим взором смотрела на кружившиеся в танце фигуры. Она пробыла в лагере две недели, но не решалась спросить, когда возобновятся военные действия. И вот дождалась. Через четыре дня Джек уедет сражаться против ее соотечественников. Немыслимо, слишком отвратительно, чтобы в это поверить. Почему так случилось? Неужели он способен напасть на ее дом? На ее близких? Убить кого-нибудь, кто ей дорог?
— Смотри, Кэндис. Вон там Черный дух, — сказал Джек в надежде отвлечь ее.
Кэндис машинально взглянула на зловещую фигуру в черном, стоявшую в стороне от всех.
— Куда вы направляетесь? На кого собираетесь напасть?
— Говори тише. Не на ранчо «Хай-Си», во всяком случае. Кэндис ощутила невероятное облегчение.
— Ты уверен?
— Кочис знает, что это твой дом. А я стал членом твоей семьи, женившись на тебе.
Заметив ее недоумение, он объяснил:
— Таков обычай, Кэндис. Мужчина становится членом семьи жены, а не наоборот. Кочис пообещал, что ранчо «Хай-Си» не тронут. К тому же оно слишком хорошо укреплено, чтобы его взять. Разве что после долгой осады, когда его обитатели начнут голодать. Апачи не применяют подобную тактику.