Крест - Ингар Йонсруд

— Почему на флешке были отпечатки Беаты Вагнер? — спросил он.

— Мы же уже говорили об этом. Потому что она работала секретарем у Фалька.

— Нет, Вагнер работала в Министерстве финансов и была секретарем в проекте по истребителям. Но на флешке только документы по контрабанде оружия. Министерство к этой работе не привлекалось. Так почему флешка побывала в руках у Вагнер?

Кафа пожала плечами.

— Слушай, — заговорил Фредрик. — Листок, который мы нашли в сумке Бенедикте, показал нам, что она интересовалась чем-то намного шире содержимого флешки. Она располагала той информацией, от которой нам достались лишь очертания. Видимо, у Бенедикте был тайный источник. А что, если это и была Беата Вагнер?

— Так?

— Нам известно, что Бенедикте как журналист вела себя очень осторожно. И все же она солгала о том, куда собирается, и одна поехала на встречу с Рейссом. Почему? Потому, видимо, что был человек, которому она доверяла, и он сказал ей, что это безопасно.

Кафа выжидающе на него посмотрела.

— Ты помнишь, что криминалисты не нашли на мойке? Мобильный Беаты Вагнер. По словам Виктории с Бенедикте кто-то связался перед тем, как она исчезла. Виктория думала, что ее девушке звонили, но что, если это было СМС? Сообщение с телефона Беаты о том, что Рикард Рейсс согласился на встречу с Бенедикте?

— Но… мы же проверили телефон Бенедикте. В ту ночь никаких сообщений или звонков зарегистрировано не было.

Фредрик положил на стол визитку, которую дала ему журналистка.

— Этот номер зарегистрирован на Бенедикте Штольц, — сказал он и показал на цифры под напечатанным именем. Именно по этому номеру мы и проверяли трафик.

Затем он перевернул визитку. И там был номер, который Бенедикте черкнула ему в тот вечер, когда они встретились в замке Акерсхюс.

— Знаешь, что Бенедикте сказала, когда спросила о моем отце? «Никто не должен знать, что мы говорили». Я тогда не понял, что она имела в виду. Но если ты репортер-копатель, работаешь над деликатными делами, имеешь тайные источники и лжешь своей девушке, какой рабочий инструмент было бы логично иметь? — Он сам ответил на свой вопрос. — Тайный телефон. Номер, который нельзя отследить.

Кафа тихо присвистнула.

— Вау. Но почему же тогда мы не нашли этот телефон, когда обнаружили тело Бенедикте? Думаешь, преступник его забрал?

— Не думаю. Почему он тогда не вынул остальное содержимое ее сумки? Ведь ее записи продвинули нас в расследовании. Бенедикте с убийцей, должно быть, были хорошо просматриваемы на льду. Убийца торопился. Бенедикте знала, что по телефону можно будет проследить ее источники. Поэтому она спрятала его перед тем, как поехать на встречу с Рейссом. Позвонишь оператору и попросишь выписку?

Кафа кивнула и вопросительно посмотрела на коллегу.

— Одного я все же не понимаю. Зачем Бенедикте солгала Виктории про встречу с Рейссом? Почему ты вообще решил, что Бенедикте Штольц и Беата Вагнер были знакомы?

Фредрик долго смотрел на нее.

— Этого я пока не знаю. Но у меня есть одно предположение.

Косоглазый рождественский гном, стоявший на бордюре около «Лумпы», был погребен под снежной кашей. Фредрик задумался — остался ли он тут с последнего Рождества или его установили заранее для следующего. Сам же Фредрик пришел вовремя. Старая пивная уже закрывалась, но он успевал пропустить стаканчик пива и не опоздать на последний трамвай до дома.

Двое парней с бородами и во фланелевых рубашках за стойкой обсуждали отличия красного эля от амбера. Фредрик расположился настолько далеко от них, насколько это было возможно. Раньше он тоже клевал на этот трюк с нанотехнологиями в пиве. Но ему надоели жеманство, двойная цена и глупые смешки. То пиво приносило ему только похмелье и опустошало кошелек. Теперь Фредрик предпочитал нормальное пиво — фильтрованное, стерилизованное и массового производства.

Он пил и скользил взглядом по темному дереву, светильникам на потолке, картинам, изображавшим покосившиеся деревянные домики и фермы времен, когда в этот район приехали мигранты и заполнили его овощными рынками, кебабными ларьками и халяльной болтовней.

Фредрик убрал за собой и хотел уже было уходить, когда рядом возникла чья-то фигура.

— Ofifcer[16], — раздался хриплый голос, и стоявшая рядом с ним женщина сняла кожаные перчатки. — Помнится, вы предлагали мне выпить за ваш счет?

Откуда он помнил эти темно-рыжие волосы средней длины? Глаза глубокой синевы с неприятными искорками? Он узнал ее по аромату духов. Корица с ванилью. А может, по игривой улыбке. Та самая женщина, которую он встретил в «Paris H» тем вечером после ужина в Акерсхюсе.

— Боюсь, они уже закрываются, — сказал он.

Она убрала перчатки в сумочку и протянула ему руку с тонкими пальцами.

— Сесилия Сюнд. А вы, видимо, Фредрик Снуртаре[17]?

Фредрик вопросительно посмотрел на нее. Она провела языком по верхней губе.

— Просто вспомнилась одна песня. Если бы я уже не видела вас в форме, то решила бы, что вы работаете в налоговой.

— Вообще я коп, — ответил Фредрик.