Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

Остальные бормотали с полными ртами, соглашаясь. Я попробовала припомнить, какой была еда дома – воспоминания приходили медленно, я как будто продиралась к ним сквозь густой лес. Прошло не так много времени, но случилось столько всего, что, кажется, минул век, и воспоминания начали угасать, как и все остальное, делавшее меня левантийкой.

Суета снаружи все продолжалась. Секретаря Ауруса пока не было видно, и, хотя у него наверняка всюду полно важных дел, я не могла избавиться от ощущения, что он наказывает меня за то, что не сумела привлечь на нашу сторону всех коммандеров.

Наша сторона. Что за странная мысль. Можно подумать, я когда-нибудь хотела идти вместе с чилтейской армией на штурм кисианского города. Сотни раз я напоминала себе, что чилтейцы пошли бы и без меня, что мое присутствие в их рядах в большей степени борьба за будущее моего народа, чем предательство Сичи.

Я сжимала и разжимала кулаки, чтобы удержаться, не начать шагать взад-вперед, привлекая внимание остальных, всё еще переговаривающихся за едой.

– Капитан?

Я вздрогнула, не заметив, как приблизился Ошар.

– Что? – спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце громко стучало.

– Остальные, они… хотят знать, каких действий ты от них ждешь.

Бросив взгляд через плечо, я увидела, что вся разношерстная группа левантийцев выжидающе смотрит на нас. А чего жду я? Кроме помощи, которую просила у Ошара, я об этом даже не думала, полагая, что они станут делать что пожелают, и уйдут в любой подходящий момент.

– Никаких, – ответила я. – Вы все свободны сделать собственный выбор. Я верю, что могу дать вам лучшее будущее, именно поэтому я здесь, но не пойду по пути Гидеона. Я не ваш командир. У вас его больше нет.

Судя по их лицам, им было так же странно слышать это, как мне говорить.

– Я не жду, что вы последуете за мной, – добавила я. – Я избрала нелегкий путь. Если захотите уйти, то, уверена, суматоха отбытия армии вас прикроет, тем более в отсутствие Лео.

Они переглядывались, и я вдруг обнаружила, что не могу дышать. Я сказала им то, что думала, но если они оставят меня, если поняли, что я хочу сделать, и все же уйдут – как тогда я могу сохранить уверенность в своем плане?

– Я не знаю, куда мы могли бы пойти, – сказала Хармара шепотом, словно не хотела, чтобы остальные слышали ее признание. – Присоединиться к Эзме? К Гидеону? К Раху?

Рофет звучно сплюнул на пол.

– Да пошли они все.

– Я совсем не хочу воевать за чилтейцев, – сказал Тефе. – Но не хочу и увязнуть в их лошадином дерьме.

– Тебе и не придется, – заверила я. – Я сражаюсь только ради возможности использовать положение, которое дал мне Лео, и получить то, что нам нужно. Возместить нанесенный нам ущерб.

Рофет фыркнул и бросил на тарелку корочку хлеба, но насмешки, которую я ждала, не последовало. Он сидел, смотрел на оставленную еду, а вокруг него остальные переглядывались и в нерешительности отводили взгляды. Пусть мне не хотелось за них отвечать, но не хотелось и остаться одной.

– Я остаюсь, – пожал плечами Ошар. – У меня вроде бы нет других планов.

Даже смех прозвучал неловко, но никто не спешил уходить. Наконец Рофет, как и Ошар, пожал плечами.

– Ладно, можно задержаться подольше и поесть их еды.

– Если не уйдете сейчас, следующий шанс может выпасть не скоро, – произнесла я.

– Тогда будем надеяться, что они выучатся лучше готовить.

Скачка в окружении войска чилтейцев пробуждала неприятные воспоминания. Было столько городов и селений, куда мы врывались, как чудовища, какими нас и считали. Мы уничтожали все на пути, опьяненные обещанием Гидеона. Обещанием будущего, которое, как я надеялась, было не совсем уж недостижимо.

Ошар ехал рядом со мной, но другие отстали, чтобы выглядеть просто попутчиками. Впереди были только секретарь Аурус и легаты – такой порядок явно зависел от иерархии, чего никогда не случалось в походах левантийцев по степи. Каждый коммандер позади, вероятно, ехал в окружении своих капитанов или подчиненных, те, кто ниже рангом, находились в хвосте, с рабами и обозом. Вожаки нашего гурта обычно скакали во главе, а все прочие командиры, от старейшин до капитанов Клинков, шли пешком или ехали внутри гурта как хотели, как нужно для дела, а не напоказ.

Неприятные ощущения не оставили меня и на другой день. Я старалась развеяться, и ненадолго получилось, но, когда вдалеке темным контуром на фоне утреннего тумана показался город Симай, вернулся пережитый прежде ужас. Когда-то я стояла здесь и смотрела на нашу очередную цель. Город в панике гудел, а я почти не испытывала сочувствия. Теперь зрение у меня было не такое ясное, похолодало, и меня охватили стыд и сожаления.

В стороне от дороги за деревьями показались новые смутные силуэты, очертания невысоких строений и какое-то движение между ними. Когда мы приблизились, стало видно, что это всадники.

Лагерь.

– Ошар, мой единственный глаз ненавидит такой тусклый свет. Что там – новый чилтейский лагерь? Или кисианский?

От внезапного осознания, что я, возможно, выступаю не только против народа Сичи, но и против нее самой, мне сдавило грудь.

– Я… я думаю, это лагерь левантийцев.

– Что? Не может быть.

– Точно, там левантийцы. Их шатры стоят не рядами, ни один не крупнее и не ярче остальных. И там больше лошадей, чем обычно держат чилтейцы.

Я смотрела на приближающиеся фигуры, а вокруг разрастался гомон. Коммандеры, ехавшие позади, поравнялись с нами – они прежде нас заметили лагерь. Один из них поскакал вперед, к секретарю Аурусу, без сомнения, намереваясь задать тот же вопрос, на который я искала ответ: кто такие эти левантийцы и удивлен ли секретарь, встретив их.

– Они приближаются, – сказала я, подъезжая к Ошару. – Узнаешь кого-нибудь?

– К сожалению, да, капитан. И боюсь, тебе это не понравится.

Они были теперь почти рядом с нами, но дневной свет быстро таял, и я не могла разобрать никаких подробностей, кроме рогов, которые словно вырастали из головы первого всадника.

– О нет. Не…

Голос дрогнул, и я беспомощно посмотрела на Ошара, молча умоляя развеять мой самый сильный страх.

Этого не случилось. Через несколько мгновений группа левантийцев придержала лошадей перед секретарем Аурусом, и уже нельзя было не узнать костяной головной убор, как корона возвышающийся на голове заклинательницы Эзмы.

– Добрый вечер, секретарь, – сказала она, не удивляясь и без церемоний. Ее взгляд скользнул в мою сторону, задержавшись на моем, к счастью, скрытом маской лице. – Дишива. – Она улыбнулась, что должно было выглядеть