Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Это она, — сказал Усули.

— Может, нет, — возразил один из вазири, — может, это кто-то другой.

— Мы можем проверить, — воскликнул второй. — Если среди пепла обнаружатся кольца, значит, это она.

Он наклонился и принялся перебирать пепел в поисках колец, которые носила леди Грейсток.

Усули уныло покачал головой.

— Это она, — сказал он. — Вот и столб, к которому её привязывали, — и он указал на обуглившийся ствол рядом с телом, — а даже если колец здесь нет, это ничего не значит, Мовуту мог сразу же их отобрать. Все могли покинуть деревню, кроме неё, она ведь была привязана и не сумела освободиться. Да, иначе и быть не могло.

Вазири похоронили обгоревший труп и обозначили могилу пирамидой из камней.

Глава 18

Тарзан, приноравливаясь к скорости Джад-бал-джа, довольно медленно продвигался домой. Он вновь перебирал в уме события последних недель. Хотя ему и не удалось завладеть сокровищами Опара, сумка с алмазами, которую он нёс, в значительной степени компенсировала неудачу. Он только переживал за безопасность вазири. А ещё ему хотелось разыскать тех белых, которые так коварно и подло обманули его, и примерно наказать их. Но поскольку его неодолимо тянуло домой, он решил отложить поиски белых на будущее.

Вместе охотясь, питаясь и ночуя, человек и огромный лев продолжали своё путешествие по диким джунглям. Вчера они разделили мясо оленя, сегодня добыли кабана, и не было дня, чтобы они ложились спать голодными.

Оставался всего один дневной переход до фермы, когда Тарзан обнаружил следы большого отряда воинов. Как некоторые люди прекрасно разбираются в биржевых сводках, поскольку от этого зависит их существование, так и Тарзан разбирался в следах, оставленных в джунглях, поскольку это было «sine qua non» — «непременное условие» его жизни. Поэтому Тарзан принялся внимательно изучать следы. Хотя отпечатки были оставлены несколько дней назад и частично затоптаны дикими зверями, оставшегося было достаточно для внимательного взгляда и чувствительных ноздрей человека-обезьяны. Его равнодушие вскоре сменилось острым любопытством, когда среди больших отпечатков воинов он вдруг увидел повторяющиеся следы белой женщины — любимые следы, которые он знал так же хорошо, как вы морщины на лице своей матери.

— Вазири вернулись и рассказали ей о том, что я пропал, — произнёс он вслух, разговаривая сам с собой. — И она отправилась вместе с ними искать меня. — Он повернулся к Нуме. — Что ж, Джад-бал-джа, мы поворачиваем от дома. Хотя нет, где она — там и дом.

На шестой день чуткие уши Тарзана услышали шум приближающихся людей, и до его ноздрей донёсся запах чернокожих. Отправив Джад-бал-джа в джунгли и приказав ему до поры до времени не показываться, человек-обезьяна взобрался на дерево и быстро двинулся навстречу приближающимся неграм. Когда расстояние между ними сократилось, и запах стал сильнее, Тарзан, ещё не видя чернокожих, понял, что идут его вазири, но отсутствие самого главного запаха повергло его в недоумение.

И вот, к великому изумлению опечаленных и расстроенных вазири, перед ними появился их любимый бвана.

— Тарзан! — воскликнул Усули. — Это действительно ты?

— Конечно, я, — откликнулся Тарзан. — Но где леди Грейсток?

— О, бвана, как рассказать тебе? — вздохнул Усули.

— Ты хочешь сказать… — начал Тарзан. — О, нет. Не может быть. С моей женой ничего не могло случиться, пока её охраняют верные вазири.

Воины повесили головы от стыда и печали.

— Мы предлагаем за неё свои жизни, — просто сказал Усули. Он положил копьё и щит на землю, широко развел руки в стороны, раскрыв перед Тарзаном грудь. — Бей, бвана, — сказал он.

Человек-обезьяна отвернулся, понурив голову. Затем вновь взглянул на Усули.

— Расскажи мне, как это случилось, — потребовал он, — и забудь свои глупые слова, как забыл их я.

Усули кратко пересказал ход событий, приведший к гибели Джейн. Когда он закончил, Тарзан произнёс всего лишь два слова, задав короткий вопрос:

— Где Мовуту?

— Это мы не знаем, — ответил Усули.

— Но я узнаю, — сказал Тарзан. — Дети мои, возвращайтесь в свои хижины, и когда вы в следующий раз увидите Тарзана, знайте, что Мовуту мёртв, Вазири просили разрешения сопровождать его, но человек-обезьяна и слышать об этом не хотел.

— Сейчас вы должны быть дома. Вы и так слишком надолго оставили ваши стада и пашни. Идите домой и передайте Кораку, чтобы он тоже оставался дома.

Таково моё решение. Но если я потерплю неудачу, пусть идёт он и завершит начатое мной дело, если захочет.

С этими словами он повернул в обратную сторону и издал долгий протяжный звук. Через миг в листве джунглей мелькнула фигура Джад-бал-джа, Золотого льва.

— Золотой лев! — воскликнул Усули. — Он убежал от Кивази, чтобы отправиться на поиски своего любимого хозяина.

Тарзан кивнул.

— Он сделал много переходов по чужой стране, прежде чем нашёл меня, — сказал человек-обезьяна, а затем, распрощавшись с вазири, отправился на поиски Мовуту, охваченный жаждой мщения.

Джон Пеблз, устроившийся в развилке ветвей большого дерева, встретил рассвет злой и измученный. Чуть ниже, на такой же неудобной развилке пристроился Дик Торн, а Краски, более изобретательный и энергичный, соорудил незатейливый настил из веток и лежал в относительном комфорте. Ещё ниже футах в десяти среди листвы скрючился Блюбер.

— Боже! — простонал Пеблз. — Пусть лучше меня сожрут львы, чем ещё одна такая ночь!

— Согласен, черт побери! — сказал Торн. — Есть львы или нет их, следующую ночь я проведу на земле.

— Если бы у вас троих вместе взятых мозгов было бы хотя