Город, где умирают тени - Саймон Грин

— Конечно, и добавлю, что это в тысячу раз интереснее телевизионных мыльных опер и не менее запутано, чем они. Думаю, нам следует перейти улицу и осмотреть ее дом.

— А ты что, можешь выйти отсюда? Я так понял, что ты приклеен к дому.

— Так оно и было, пока не вернулся ты. Теперь я волен идти, куда угодно тебе. Я твоя тень. Пойдем скорее, Джим, то есть Джеймс. Двадцать пять лет я не выходил из дома, и жилище Полли невероятно для меня привлекательно.

— Не далее чем пять минут назад ты настаивал на том, чтобы запереть ее и забыть про нее навеки. Однако ты прав: мысль на самом деле заманчивая. Веди нас, Полли. Но если хоть на мгновение ты подумаешь о том, чтобы найти второй нож, я велю Другу обрушиться на тебя как тонна кирпичей. Все понятно?

— Конечно, Джеймс. Как понятна и твоя осторожность. Но, пожалуйста, ты тоже пойми: для меня это не простое решение. Вот уже много лет в моем доме не было чужих. Мне, наверное, придется рассказывать о вещах, о которых я не решалась рассуждать даже наедине с собой. Но думаю, время поделиться с кем-то настало. И если ты обладаешь такой силой, как о тебе говорят, может быть, я найду выход из того ада, который сотворила для себя сама.

— Никакой такой силой я не обладаю, — сказал Харт. — Я такой же, как все. Человек как человек.

— Надеюсь, ты заблуждаешься, — улыбнулась Полли. — Во благо мне и тебе.

Полли нерешительно поднялась с кресла, словно ожидая, что Харт в любой момент передумает, и первой пошла из гостиной. Харт шагал за ней, готовый в случае чего или схватить ее, или отскочить в сторону от удара. Полли казалась сейчас вполне нормальной, но нож произвел на Харта глубокое впечатление. Людей с ножами он воспринимал очень серьезно. Полли остановилась у двери на улицу, глянула на торчащий из нее нож, потянула на себя дверь и шагнула за порог. Харт шагнул следом, Друг отправился за ним по пятам, как обыкновенная тень. Харт тщательно запер входную дверь, а затем все трое перешли улицу и двинулись к дому Полли. Харту дом показался обыкновенным, но он уже достаточно пробыл в Шэдоуз-Фолле и знал, что первое впечатление абсолютно ничего не значит. «Время в доме разделилось...» Полли открыла дверь и вошла, Харт и, чуть позади него, Друг вошли следом.

Что-то в доме под названием Четыре Времени Года было определенно не так. Харт сразу почувствовал это: непреходящее напряжение, ощущение давления, некоего намерения. Намерения кого-то или чего-то, затаившегося в выжидании. Он шагнул в прихожую, залитую ярким полуденным солнцем, и с трудом поборол желание оглянуться. Как Полли может жить в таком месте? Он едва вошел, и уже хотелось развернуться и убраться отсюда сию же минуту. Полли обернулась что-то сказать, и Харт мгновенно взял себя в руки, чтобы не выдать своей тревоги. Ему показалось, что он начал понимать, отчего так взволнована Полли и напряжена, как перетянутая струна. Полли слегка зарделась под его пристальным взглядом и поправила рукой волосы, будто только что осознав, какой растрепой она выглядит перед ним.

— Извините, здесь такой беспорядок, да и я сама тоже хороша. Знай, что вернусь не одна, я бы хоть чуть прибралась. Но сюда так редко кто заглядывает, и мне это даже по душе. Люди считают меня сумасшедшей. Иногда я с ними соглашаюсь. — Полли огляделась, словно пытаясь решить, куда лучше всего пригласить Харта. — Ты должен понять, Джеймс, это место небезопасно. Время здесь течет по-другому. Что-то стряслось в этом доме, очень давно, когда я была еще совсем крохой. Что-то страшное. Но что, я не помню. Сюзанна сказала, ты потерял память о своем детстве. Мне повезло меньше. Мои воспоминания все еще при мне. Воспоминания живут во мне и в моем доме и мучают меня. Там, наверху, четыре разные комнаты, и в них я — четыре разных личности. Четыре разных версии меня самой. Здесь же, на первом этаже, все относительно одинаково. Здесь мне дозволяется быть самой собой. Пойдемте через кухню. Там мы будем в безопасности, это самое удаленное помещение в доме, можно будет говорить и не бояться, что нас подслушают.

Полли повела гостя по коридору в кухню, не переставая что-то взволнованно рассказывать по пути. Харт не успевал схватывать и половины того, что она лепетала, и тем не менее старался внимательно вслушиваться, пытаясь найти подсказку к тайне случившегося когда-то с Полли и ее домом.

На кухне царил беспорядок, но беспорядок удобный — при котором хозяйке всегда известно, где что лежит. Все свободные поверхности были заставлены, но грязи не было. Пол тоже был чист — ни пятнышка. Полли подхватила с одного стула свитер, небрежно бросила его на посудную стойку и жестом предложила Харту садиться. Он сел, проверив украдкой, на месте ли Друг, и стал наблюдать за Полли, которая уже хлопотала, приготовляя кофе. Она продолжала трещать, боясь, наверное, кого-то или чего-то, что может прийти сюда и заполнить собой тишину, если она замолкнет.

— Когда мне было восемь лет, со мной стряслась какая-то беда. Беда эта до сих пор не ушла: она живет в комнате наверху. В комнате без окна. С тех пор как это случилось, я не была в той комнате, но живущее там ждет меня. — Голос Полли звучал теперь удивительно ровно, как будто то, что у нее появились слушатели, успокоило женщину. — Я несколько раз пыталась встретиться с этим лицом к лицу: когда мне было восемь лет, когда исполнилось двадцать два и совсем недавно, в прошлом году. И не смогла. Я была недостаточно сильной, каждый раз меня постигала неудача; комната отбирала частичку меня и оставляла себе — так мушка застывает в капле янтаря. И теперь, когда я поднимаюсь наверх, дом каждый раз превращает меня в этих людей. Но не в наказание. Много времени ушло у меня, чтобы понять это. Дом пытается вылечить меня, он сталкивает меня лицом к лицу с бедой для того, чтобы придать мне сил пережить случившееся когда-то. А я не могу.

Полли помедлила, и заговорил Харт, очень осторожно подбирая слова:

— Так что же в действительности случилось, когда тебе было восемь лет? Ты что-нибудь помнишь?

— Нет. Мама куда-то уходила, и я была в доме с папой. Что-то произошло между нами, что-то ужасное, но я ничего не помню, знаю лишь, что это живет в доме и во мне и мучает нас обоих.

«О господи! — вдруг подумал Харт. — Она же говорит об изнасиловании. Похоже, отец ее... И неудивительно, что она не хочет вспоминать об этом».

— Почему же ты до сих пор здесь? — наконец спросил Харт, когда убедился, что голос его не дрогнет. — Почему просто не собрать вещи и уехать — и забыть все.

— Не могу. Дом не позволит. До тех пор, пока частички моего «я» живут наверху, личность моя не целостна. Часть дома хочет излечить меня, другая меня сжирает. И вот, когда я каждый раз пытаюсь взглянуть своему страху в глаза, каждый раз, когда я проигрываю, очередная частичка меня поселяется в доме. Так что скоро здесь будет не пройти от меня — многочисленные версии Полли наводнят дом.