Великий Ганди. Праведник власти - Александр Владимирский

Крошечный городок Данди неподалеку от Джалалпура, находящийся в 450 километрах от ашрама Сабармати, откуда должны были выступить Ганди и его паломники, должен был стать символом освобождения Индии.

Ашрам Ганди превратился в штаб полководца безоружной армии. Махатма спал не более четырех часов в сутки. И вдруг 30 января 1930 года неожиданно для всех он опубликовал в «Янг Индиа» обращение к вице-королю, где заявил, что готов отложить сатьяграху, если правительство удовлетворит требования из 11 пунктов, в частности сократит земельный налог, ликвидирует монополию на соль, уменьшит расходы на военную и гражданскую администрацию, освободит из тюрем всех политических заключенных и осуществит ряд других требований. «Дорогой друг, — написал Ганди лорду Ирвину. — Я ни за что на свете не причиню зла живому существу, тем более человеку, даже если он сильно виноват передо мной и моими близкими… Поэтому я не хочу причинить ничего дурного ни одному англичанину или повредить его законным интересам в Индии… Я считаю, что британское владычество — проклятие; но я не думаю, что англичане хуже любого другого народа на земле».

Ганди критиковал Англию за то, что она «довела до нищеты немую массу индийцев системой нарастающей эксплуатации, совершенно разорительной для народа гражданской и военной администрацией, которую страна больше не в силах выносить. Политически она обратила нас в рабство. Она разрушила основы нашей культуры. Своей политикой лишения нас всех прав она разложила нас морально… Британская система словно создана с единственной целью — задавить бедняков до смерти».

Ганди пенял вице-королю на то, что налогом обложена даже соль, которая необходима беднякам еще больше, чем богачам, и как раз бедняки платят за нее больше всех. Он напомнил лорду Ирвину, что его жалованье как члена британской администрации более чем в пять тысяч раз превосходит средний доход индийца. Ганди при этом подчеркнул, что вовсе не хочет обидеть вице-короля, которого глубоко уважает, и знает, что лорд на самом деле не нуждается в столь большом жалованье. Но система, при которой происходят такие различия в уровне доходов, следует безоговорочно ликвидировать, поскольку столь же высокие доходы имеют все британские чиновники, тогда как индийцы прозябают в нищете.

Закончил свое письмо к вице-королю Ганди следующими словами: «Я намеренно использую это слово — преображение. Ибо моя цель — преобразить британский народ ненасилием и открыть ему глаза на то, как он виноват перед нами. Я не хочу навредить вашему народу. Я хочу послужить ему, как желаю служить своему собственному».

Неру и другие представители левого крыла возражали Ганди, утверждая, что половинчатыми реформами не завоюешь независимость Индии. Ганди признавал резонность этих доводов, но считал, что должен выполнить свой нравственный долг и перед началом сатьяграхи попытаться добиться компромисса. Впрочем, он был уверен, что правительство ни за что не выполнит его требования и отказ вице-короля придаст больше сплоченности участникам «соляного бунта». Массы, столкнувшиеся с открытым пренебрежением к их интересам, получат моральное право выступить против несправедливой власти с чистой совестью.

Вице-король, как и ожидалось, отклонил требования Ганди. Лорд Ирвин не удостоил ответом Ганди, поручив это сделать своему секретарю, который написал: «Его превосходительство с сожалением узнал о замышляемой вами кампании, которая неизбежно приведет к нарушению законности и социального мира». Получив такой ответ, Ганди в сердцах сказал: «На коленях я вымаливал кусок хлеба и вместо него получил камень».

Начало «соляного похода» было назначено на 12 марта 1930 года. Накануне Ганди собрал своих учеников на последнюю молитву. «За нами сила, — убеждал он. — Я молюсь о битве, которая начнется завтра». С ними пошли 78 сатьяграхов, которые должны были возглавить поход. В походе следовало молиться, прясть, вести дневник и противостоять полицейским и солдатам, большинство из которых составляли те же индийцы, одетые в британские мундиры и возглавляемые британскими офицерами.

Предстояло пройти 450 км. Друзья известили Ганди, что в ашраме постоянно находится агент тайной полиции. Улыбнувшись, Ганди распорядился отнестись к агенту со всем гостеприимством — поить, кормить, предоставить ночлег и снабдить полной информацией о планах сатьяграхов.

В самый канун похода Ганди послал еще одно письмо вице-королю: «Дорогой друг, прежде чем начать кампанию гражданского неповиновения и пойти на риск, которого я избегал все эти годы, я был бы рад, если бы мне удалось повлиять на вас и найти выход из создавшегося положения». Но ответа не получил.

Перед началом похода Ганди разослал по разным провинциям других лидеров конгресса и группы сатьяграхов, чтобы они были готовы в любой момент начать всеиндийскую кампанию гражданского неповиновения. Джавахарлал Неру отправлялся в Аллахабад. Он вспоминал, как, попрощавшись со своими товарищами по Центральному комитету, ибо никто не знал, когда они увидятся вновь, да и увидятся ли вообще, они с отцом пошли к Ганди. «Мы увидели, как он удаляется к ближней стоянке на берегу моря во главе своих соратников. Таким я его и запомнил: с посохом в руке, шагающим впереди кучки людей твердым спокойным шагом, неумолимым. Это было трогательное зрелище…»

Ганди утверждал, что он не враг англичан и не считает их порочнее других людей, хотя британское господство стало проклятием для Индии. Он сожалел о том, что занятая правительством позиция разрушила появившиеся надежды на положительные политические сдвиги в связи с предполагаемой конференцией круглого стола. Отказ вице-короля и английского правительства дать индийцам гарантии благожелательно обсудить на конференции вопрос о предоставлении Индии статуса доминиона возмутил всю Индию. Он обращал внимание вице-короля на то, что «если Индии надлежит выжить как нации, если медленное вымирание ее населения от голода должно быть остановлено, необходимо принять меры с целью безотлагательного изменения существующего положения». А когда противостоят две силы, словесные увещевания бесполезны, «Индия должна развернуть достаточно мощную (ненасильственную) силу, чтобы освободиться от объятий смерти».

Ганди верил, что дело возрождения его родины оправдывает любой риск и завершится конечной победой, так как индийцы, сознательно идя на жертвы, «растопят каменное сердце» англичан.

В день участники «соляного похода» проходили по 20 километров. Крестьяне встречали паломников очень дружелюбно, поливали дороги водой и посыпали листьями, чтобы им легче было идти, становились на колени вдоль дороги и молились, а паломники агитировали крестьян в подходящий момент нарушать закон о соли. Дома в деревнях были украшены цветами. Марш к морю походил на праздник.