Лунное пробуждение - Люси Монро

Она твердо выдержала взгляд и не отвела глаз.

– Сегодня утром я вовсе не имела в виду, что твои ласки не доставляют удовольствия.

– И все же сказала именно это – открыто и прямо.

Друстан скрестил руки на груди и прислонился к стене в непринужденной, расслабленной позе.

– Но я говорила вовсе не о том.

Густые брови вопросительно поднялись.

– Ах так? О чем же?

Кэт подошла и принялась осторожно стирать грязь со щеки мужа. Тело молниеносно отозвалось на близость, но Кэт не поддалась предательскому порыву.

– Просто очень беспокоилась о судьбе подруга и обиделась: ведь ты даже не заметил моей тревоги и не захотел облегчить страх. Наслаждение интересовало тебя куда больше!

– Так, по-твоему, борьба со страхами входит в мои обязанности?

– Когда это возможно, да. – От старания Кэт прикусила губу и принялась бережно, едва касаясь, обмывать рану на груди. К счастью, она оказалась не слишком глубокой и кровь уже успела засохнуть.

– Так что же, Фергюс нежно заботился о твоих чувствах?

– Мне редко доводилось посвящать его в свои страхи. Просто не возникало необходимости.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что этот идеальный муж, воплощение супружеских добродетелей, вовсе не был настолько дорог тебе, как казалось еще сегодня утром?

– Да, это правда.

– Значит, вы так и не достигли истинной близости?

Кэт закончила обрабатывать рану на груди и начала мыть руки.

– Нет.

– Странно. Сегодня утром мне показалось, что твой первый муж – далекий и недостижимый идеал.

– Ты же Балморал, да к тому же еще и волк. Это означает, что подобные мысли тебе неведомы.

– Неужели?

Кэт рассмеялась. Смех прозвучал чувственно, чуть хрипловато – так подействовали прикосновения, которые должны были казаться совершенно невинными.

– Конечно. Ты же еще более самонадеян, чем мой брат.

Друстан положил ладони на округлившуюся талию.

– Это упрек?

Кэт облизнула губы. Полотенце застыло в воздухе.

– Нет.

– Я вовсе не хотел смущать тебя в присутствии матушки.

– Спасибо, что сказал. Это важно. Понимаю, что наш брак – результат не совсем обычных обстоятельств, и все же это брак, и ничто иное. А потому очень хотелось бы, чтобы свекровь относилась ко мне по-доброму.

– Ты ей очень понравилась. Считает, что ты просто замечательная.

Кэт не слишком поверила утверждению, но стремление сказать приятное порадовало.

– Спасибо.

– Утром тебя обидели слова о желании поскорее вернуться в постель?

– Очень обидели.

– Но я вовсе не собирался пренебрегать твоими переживаниями. Потому и сказал, что Лахлан не сделает англичанке ничего плохого.

Друстану хотелось, чтобы Кэт поверила сразу и безоговорочно. Но этого не произошло. Она тяжело вздохнула:

– Этого было мало. Чтобы успокоиться, требовалось срочно повидать Эмили и удостовериться, что все в порядке.

– Ну и что, удостоверилась? Подружку никто не обидел?

– Да, все очень хорошо. Лахлан действительно учит ее плавать.

– Видишь, твои страхи оказались безосновательными. Надо было поверить мне на слово.

– Разве я могла это знать?

– Но ведь я твой супруг.

– И что же из этого следует? Ты супруг, но жена для тебя ничего не значит… как личность. Просто средство, орудие мести. Твой господин хотел ответить оскорблением на оскорбление и для этого выбрал меня, сестру обидчика. – Кэт попыталась было освободиться, но не тут-то было.

– Ты принадлежишь мне. И прав на месть клану Синклеров у меня ничуть не меньше, чем у Лахлана.

– И потому ты не мой супруг, а мой похититель. А свадьба – всего лишь способ мести: и твоей, и господина.

– Я твой супруг, – упрямо, настойчиво повторил Друстан.

Кэт опустила глаза. Он прав. Хорошо это или плохо, а именно с этим человеком-волком ей предстоит провести жизнь.

– Да, ты мой супруг. Согласно закону церкви, – не удержавшись, добавила она.

– А еще – согласно твоей клятве и твоему собственному признанию не далее чем вчера вечером.

Кэт решила не отвечать на выпад.

– Но ведь ты не испытываешь ко мне никаких чувств?

– А тебе хочется, чтобы я их испытывал?

– Какой женщине этого не хочется? В конце концов, я твоя жена. Нам предстоит провести рядом немало лет.

– Ты не откровенничала с Фергюсом. И все же позволь спросить: он любил тебя?

Кэт и вправду этого не знала. Если и любил, то ни разу не признавался в своем чувстве.

– Он был внимателен.

– А я нет?

– Ты отмахнулся от моего страха за Эмили так, как будто он ровным счетом ничего не значил.

– Я же сказал: страх безоснователен. И все же согласился поговорить с Лахланом за обедом, хотя сначала планировал не выходить из спальни по крайней мере дня два. Это называется «отмахнулся»?

– Но…

– Ты слишком нетерпелива.

– А ты слишком непонятлив. Я боялась за Эмили, неужели не ясно?

– Если бы доверилась мне, то бояться было бы нечего.

– Как я могу тебе довериться?

– Я твой муж, – снова повторил Друстан, словно неоспоримый факт мог решить все проблемы.

– Из мести.

– Разве имеет значение, почему именно мы женаты? Ты моя жена, и этим все сказано. Не какая-то случайная женщина, которой довелось согреть мою постель.

Тебе предстоит рожать мне детей и оставаться рядом до последнего дыхания – и в радости, и в горе.

– Хочу доверять тебе, – призналась Кэт. Конечно, лучше быть уверенной в том, что твои чувства и желания что-то значат для мужа, что он старается действовать в твоих интересах.

– Так доверяй.

– Это нелегко.

– Легко. Стоит лишь приказать себе.

– Но ведь ты способен убить моего брата.

– Только в том случае, если он объявит войну или попытается отнять тебя.

Утешение не слишком убедительное, особенно если учесть, что оба обстоятельства более чем вероятны.

– А как насчет моего ребенка?

Ладонь Друстана по-хозяйски устроилась на животе, словно оберегая еще не родившегося малыша.

– Что тебя волнует?

– Талорк непременно захочет вернуть его в свой клан.

Друстан презрительно сморщился.

– Разве можно разлучать ребенка с матерью?

– Ему нет до этого никакого дела.

Кэт искренне любила брата и все же понимала, что порой тот проявлял поразительное упрямство, если не сказать бездушие.

Фергюс был криктом. Значит, и младенец наверняка родится криктом.

– Талорк не получит ребенка.

Обещание одновременно и успокоило, и напугало.

– Боюсь войны.

– Ничего не поделаешь. Таков обычай нашего народа.

– Этот жестокий обычай привел к вымиранию. Не всем старинным традициям стоит слепо следовать, Друстан.