Прощание с первой красавицей - Диана Бош

— Я думаю, что вас это не спасет. Дискета, снимки и статья лежат в надежном месте. И если что со мной случится, все сразу отправится в прессу. Тогда карьере вашей конец. И это в лучшем случае. А если не повезет, придется лет десять париться на нарах.

Воцарилась тишина. Потом еще более усталым, каким-то бесцветным голосом Правдин равнодушно произнес:

— Пятьдесят — или ничего.

И положил трубку.

Я закрыла файл и отправила компьютер в спящий режим. Теперь мне стало абсолютно ясно, откуда в квартире Вики взялись пятьдесят тысяч долларов со странной запиской на дне: «Подавись, сука!» Значит, Правдин сначала заплатил Андриенко, а потом, понимая, что шантажистка, начав тянуть деньги, никогда не остановится, попросил моего мужа провести расследование. И на снимке, над которым тогда склонились с лупой Ефимов и Даниил, была Вика. Видно, фотограф на похоронах случайно поймал ее в кадр.

В этот момент скрипнула дверь, и я, вздрогнув, обернулась. Рыжая персидская кошечка направлялась на балкон. Походкой усталой тигрицы вперевалочку Дюша прошла через комнату, остановилась вылизать бок и двинулась дальше.

А за окном стучал дождь, я, зачитавшись, даже не заметила, когда он начался. В монотонный стук капель вплетался какой-то странный звук, как будто кто-то тонким пальчиком трогал струну. Нет, даже не струну, а три рояльных струны ми-бемоль, которые недотепа-настройщик не сумел подтянуть в унисон, и они дребезжали, перекатываясь по обертонам от «ре» к «ми», своей незамысловатой мелодией вызывая ощущение тихого счастья. И, закрыв глаза, можно было представить бревенчатый дом, камин с потрескивающими в нем дровами и шкуру белого медведя перед ним, на которой так приятно растянуться, ощущая упругость меха и вдыхая терпкий запах медвежьей кожи.

И вдруг порыв ветра взбил вверх штору. Хлопнуло на кухне окно, а балконная дверь медленно начала закрываться. Я с ужасом поняла, что сейчас произойдет: котенок, ничего не замечая, продолжал свой путь к балкону, и если будет новый порыв ветра, дверь захлопнется, зажав тщедушное тельце нашей питомицы.

— Дюша, стой! — заорала я, неуклюже падая на живот и хватая край полощущейся гардины. Дверь, зацепившись за ткань, на мгновение притормозила свое движение, но новый порыв ветра сорвал ее с места и толкнул дальше.

Жуткий вопль котенка, стук двери, мой крик… В первое мгновение мне показалось, что тяжелая дверь разрубила малышку пополам. Я, рыдая, бросилась к ней, а она вдруг поползла, опираясь на передние лапы и безжизненно волоча задние.

— Что случилось? — в дверях стоял Даниил и щурился от яркого света.

— Дюшу дверью стукнуло, — заплакала я, — она теперь лапки тянет. Смотри!

— Ясно, — нахмурился Дан. — Придется соседа будить.

— Неудо-о-обно, — завыла я, — ночь на дворе-е…

— Неудобно штаны через голову надевать, — не слишком любезно оборвал меня Дан, набирая номер телефона. — А Михалыч как врач, пусть и звериный, привычен к ночным звонкам.

Вскоре Михал Михалыч уже осматривал Дюшу, бубня себе под нос:

— Так, посмотрим, что здесь у нас? Лапки — целы, ребрышки — целы, хвостик — на месте, позвоночник не сломан…

— А почему она задние лапки волочит? — нервно икнула я.

— Шок, — успокоил меня Михалыч. — Ей больно, и она крайне напугана. Я сейчас сделаю обезболивающий укол, и Дюша уснет. Думаю, завтра уже все будет хорошо. А если возникнут какие проблемы — немедленно звоните мне.

Ветеринар набрал в шприц лекарство и только попытался сделать укол, как кошка шустро вскочила, рывком перебросив неподвижную часть тела, и попыталась скрыться под диваном.

Я кинулась ее ловить.

— Ух ты, хороший знак, — обрадовался Михалыч. — Ну что ж, попробуем еще раз. Держи… — Он снова набрал лекарство в шприц, а я нежно, но крепко держала котенка. И вскоре Дюша затихла, преданно глядя мне в глаза и прижимаясь всем тельцем.

Даниил проводил Михалыча досматривать сны и, позевывая, спросил:

— Ты когда спать пойдешь?

В ответ я пожала плечами.

— Ясно. И зря. Спокойной ночи, — сказал муж.

— Угу, спокойной.

В отличие от Дана спать мне решительно расхотелось. Но через пару минут, заметив, что котенок уснул, я осторожно положила Дюшу в корзинку и с наслаждением улеглась в постель. Нет, положительно, жизнь налаживается. Когда есть информация, неизвестность уже не пугает и становится легче жить. Хотя, конечно, до полной ясности картины еще далеко.

Глава 22

Телефон назойливо звонил, не оставляя никакой надежды на продолжение сна. Я попыталась закрыться подушкой, но без толку. Тогда нащупала трубку рукой и, прижав ее к уху, услышала:

— Здравствуйте!

— Привет, — буркнула я, абсолютно уверенная, что кто-то ошибся номером.

— Мне нужна Диана, — жизнерадостно продолжал молодой тенорок, прогоняя остатки моего сна.

— Слушаю вас. — Я зевнула и потянулась.

Хорошо, что у нас еще не распространены видеотелефоны — на мой взгляд, они должны сильно осложнить жизнь.

— Я — Юра, хозяин щенка чау-чау. Прочитал ваше объявление в газете и сразу решил позвонить.

— О! — только и смогла вымолвить я, моментально просыпаясь и судорожно пытаясь привести мысли в порядок. — Ю-у-ра, как хорошо, что ты позвонил! Мне непременно надо встретиться с тобой, и чем скорее, тем лучше.

— Я готов!

— Встречаемся через час в кофейне на углу улицы Зеленой. Сможешь прийти?

— Смогу, — хмыкнул парень. — Первый раз у меня свидание будет утром.

— Когда-то же надо начинать, — вздохнула я, с тоской думая, что его придется разочаровать. И как Юра отреагирует, еще неизвестно.

Чтобы как-то снизить накал его заинтересованности мною, я решила одеться наименее сексуально. Поэтому выбрала черное платье до пят, отдаленно напоминавшее облачение послушниц в монастыре.

Но едва я появилась, Юра вскочил и восторженно завопил:

— Вот это класс!

Я мысленно чертыхнулась, поставив себе двойку за знание психологии молодежи. Или парень нестандартен и необычность моего одеяния только разожгла в нем любопытство. В итоге разговор наш протекал в игриво-шаловливой форме, хотя я старательно оборонялась. И надо ж было так случиться, что как раз в тот момент, когда Юра поднес мою руку к губам, в кафе возник мой муж.

— Опачки! — будто бы весело обронил он, всем своим видом, однако, не выражая никакого восторга.

— Даниил, познакомься, это Юра, мой свидетель. Именно с ним я разговаривала на улице Зеленой, когда кто-то сбил Вику, — пошла я в атаку.

— Свидетель, говоришь? — угрожающе произнес Даниил, нависая над парнем.

Тот съежился и помрачнел.

— Да, свидетель, — я вскочила и загородила Юру собой. — Специально для тебя, чтоб ты не сомневался в моей невиновности.

— Я не сомневался! — заорал Дан, хватая меня за руку и дергая к себе.

— Сомневался, сомневался…

Я вырвалась из его цепких рук, достала из сумочки маленький диктофон и, помахав им перед носом мужа, нажала на кнопку: «Скажи мне, только честно, куда ты поехала после того, как мы расстались?» — донесся из диктофона голос Даниила.

— Ну! — победоносно посмотрела я на него. — Кто это говорил?

— Ты записала наш разговор на диктофон?! Ты что, все наши беседы записываешь?!

— Не надо передергивать. Ты, может, забыл, что я журналистка? Диктофон у меня всегда с собой. А кнопку я нажала случайно. Сегодня стала прослушивать свои записи и нашла эту.

— Докажи!

— Я предъявила бы тебе этот аргумент сразу, а не стала ждать несколько дней!

Даниил несколько раз открыл рот, собираясь что-то возразить, но потом, махнув рукой, в изнеможении плюхнулся на стул, стоявший рядом.

— Да, ты бы не промолчала, это уж точно. Только у меня не было сомнений в твоей невиновности, но я переживал, как на сообщение об аварии отреагируют другие. Что скажете, молодой человек? Вы согласны выступить в суде? — обратился Дан к Юре.

Юрий затравленно кивнул, еле приходя в себя от только что разыгравшейся перед ним сцены и явно радуясь, что буря обошла его стороной.

— Вот и отлично, — удовлетворенно кивнула я. — Кстати, а где Андрюшка? Дан, с кем ты его оставил?

— Мама моя пришла. А ты на что надеялась, когда, не разбудив меня и не предупредив, из дому ушла?

Я почувствовала себя виноватой и покраснела. По дороге к автомобилю, семеня следом за Даниилом, я поспешно придумывала, что бы такое сказать в свое оправдание, но помощь неожиданно пришла от самого супруга.

— Ладно, — буркнул он, — ты, наверное, забыла. Я вчера говорил, что до обеда свободен.

— Ну, ты! — задохнулась от негодования я.

С памятью у меня и правда не очень. Точнее, я частенько погружаюсь в свои мысли, улавливая только часть того, что мне говорит Дан. Так что тут мы с ним квиты, не только ж ему слушать меня первые десять секунд.