Никто, кроме президента - Лев Гурский

– К тебе что, официальная делегация? – спросила жена, убедившись в своей ошибке. – Может, водку пора доставать?

– Лучше свари нам кофе, – находчиво ответил я. – Им спиртное нельзя, они на службе…

Какой же ты умный, Школьник, мысленно поздравил я себя. Просто отличник. Кортеж у нас под окнами – крупный козырь. Возможно, под прикрытием гостя мне повезет сегодня выцыганить у супруги чашку крепкой «арабики». И не моей, контрабандной, а из ее же собственных запасов. А то и целых две чашки.

С виду папа девочки Ани и впрямь не был похож на мордоворота. Он вежливо представился, деликатно извинился за поздний визит, безропотно переобулся в жуткие гостевые тапки канареечного цвета с загнутыми носами – любезный дар саудовского министра культуры его российскому коллеге – и даже верно понял мое покашливанье, когда жена стала выяснять у него, какой крепости кофе Максим Анатольевич обычно предпочитает.

– Богато живет наша госбезопасность, – сказал я Лаптеву, кивая на окно, – это у вас «мерседесы»?

– По-моему, «крайслеры», – не очень уверенно отозвался гость. – Бронированные. Или «роверы», шут их разберет. Все равно они не наши – вы уж не думайте так хорошо про мою Контору. Меня просто знакомые досюда подвезли… Хотя про это я вам попозже расскажу, если захотите, ладно?

Супруга принесла нам кофе. Мне, разумеется, довольно слабенький, а вот гостю нормальной крепости. Оставшись одни, мы с Максимом конспиративно перемигнулись и произвели обмен чашек – прямо как в шпионских кинофильмах, где вот так же секретные агенты передают друг другу похожие кейсы. После чего я и Максим за пять минут обсудили нашу общую проблему, которая, собственно, никакой проблемой не была: по уверению папы-Лаптева, дочь его обладала отличной памятью, не заикалась, не впадала в нервный ступор и к тому же играла в школьных спектаклях, то есть не боялась публики и софитов. Словом, достойный кадр для завтрашней подсадки.

Еще пару минут мы говорили о пустяках. Гость бранил столичные дороги, я кляузничал на наших рекламодателей, на коллег с других каналов и, естественно, на свое родное теленачальство, которое навязывает нам монстров вроде Таисии Тавро. В ответ Лаптев заметил, что дам-детективщиц числит по разряду стихийных бедствий, где-то между цунами и землетрясением; я же приравнивал их к моровой язве или нашествию саранчи. Мы посмеялись, гость взглянул на часы, я с огорчением подумал, что папа девочки Ани сейчас уйдет и нам не удастся вторично провернуть замечательный трюк с кофейными чашками. А потому мои болячки, приглушенные кофеином, скоро опять начнут ныть.

Однако Лаптев, к моей радости, не торопился уходить: видимо, наша будничная телевизионная «кухня» увлекла его не на шутку.

– Скажите, Лев Абрамович, – проговорил он, – а вот если у вас на «Угадайке», к примеру, утренний визитер не может прийти к вечернему эфиру, вы как обычно поступаете? Зовете другого?

– Что вы, Максим! – замахал я руками, едва не разбередив больной бок. – Менять гостей в течение дня категорически запрещено. За это выгонят моментально. У нас в программе еще ни разу не было, чтобы человек, отвыступав утром, не появлялся вечером. Мы, конечно, страхуемся на случай форс-мажора и, если что, вечером подадим утренние «консервы» – так у нас называется запись… Но это будет безусловно крупное ЧП.

– И все-таки, – не отставал Лаптев, – может ли найтись причина, которая заставит вас нарушить правила? Скажем, если кто-то может прийти только вечером, а утром – никак?

– Ну это должен быть какой-нибудь уникальный «кто-то», – рассмеялся я. – Допустим, космический пришелец только приземлился и пожелал принять участие в моем шоу. Ну или, предположим, – мысленно я перебрал варианты и выбрал самый фантастический, – такое желание изъявит президент России…

– Отлично! – с удовлетворением произнес Лаптев.

Я вдруг понял, что он не просто любопытствовал, а добивался прямого ответа на прямой вопрос. И этот ответ от меня получил. Что если он тронутый? А с виду-то вполне нормальный. Ох, зачем я, идиот, сболтнул про инопланетян? Вдруг он фанат НЛО и зеленых человечков из космоса? Господи, только этого мне не хватало!

– Максим, постойте, – в смятении начал я, – я, кажется, неточно выразился…

– Не беспокойтесь, Лев Абрамович, – улыбаясь прервал меня Лаптев, – я не собирался вынимать из кармана инопланетянина. Зато второй вариант мы вполне можем обсудить. И чтобы в ваших глазах я не выглядел сумасшедшим – а у вас, могу поспорить, мелькнула такая мысль, – давайте пригласим к нашему разговору одного уважаемого человека. Ранг его настолько высок, что может рассеять любое сомнение.

– Вы хотите сказать… – Я почувствовал, как у меня снова начинают ныть бок, плечо, копчик и даже ухо. – Вы хотите сказать, что прямо сейчас позовете сюда президента России?

– Нет-нет, – качнул головой мой гость, – не его. Пока не его.

38. ФЕРДИНАНД ИЗЮМОВ

Говорят, что всякая власть – от бога. Чушь собачья, уж поверьте мне на слово. Лично я никакой власти никому не давал и ни у кого не забирал. Из всех моих коллег лишь древнегреческие олимпийцы пробовали хохмы ради сгибать на Земле властные вертикали, превращая их в косые диагонали. Те бездельники и впрямь могли наколдовать внизу путч-другой, возвести на троны пару-тройку банановых кесарей, похихикать над их свинскими рожами, а затем наплевать на все с высокой горы, смешать фигурки и пойти накушаться амброзией в небесном баре. Типа гейм овер, шабаш, надоело… В общем, после греков, устроивших человечеству веселенькое детство, ни один вменяемый бог не рисковал больше корчить из себя Политбюро ЦК КПСС и не отправлял вниз ангельских коммандос – даже когда очередная макака в золоченых побрякушках позволяла себе внеплановое богохульство.

Ясно и ежу: если ты – духовная эманация, не следует парковать царство божие среди земных. По-русски говоря, духи – отдельно, котлеты – отдельно. Стоит разок проявить слабость, взалкать справедливости, принять чью-либо сторону, как тут же вся эта кодла из королей, президентов и генералиссимусов гроздью повиснет у тебя на ногах, оседлает твою божественную сущность и будет рада-радешенька прикрываться тобой, как щитом. Кого-нибудь побили? Бог наказал. Украли? Бог взял. Помирает? Бог с ним. Тебя, словно министра по ЧС, начнут совать в любую прореху: ты и в помощь, и один за всех, и правду видишь, и помилуешь, и спасешь, и сохранишь, и укрепишь, и простишь, и дашь, и не выдашь, и не фраер. От такого напряга даже у Шивы через неделю опустятся руки, даже у Одина отсохнет борода, даже Гор повесит клюв. Скажи, о Светоносное божество, тебе нужны эти проблемы?..

Так я уговаривал себя, сидя в опочивальне и меланхолически доедая сосиски. Марта с Марией, конечно же, не догадались купить горчицу, зато у них хватило мозгов изыскать среди ведических припасов наименее пресный соус и подать его под видом кетчупа. В целом, союз Микояна с Кришной оказался недурен. Однако сейчас никакая жратва вечерняя не могла погасить тревожных мыслей.

То, что я услышал от Ады-Адажио, наполняло мое сердце смутой и волнением. Уйти в астрал не удавалось. Экскурсы в прошлое не успокаивали. Прецеденты не убеждали. Как Нектарий я имел право воспарить над суетой, но бренная изюмовская оболочка теребила карму и требовала предпринять хоть что-нибудь полезное.

Есть золотое правило живых богов: когда возвышенное и земное вступают в спор, сердце – не единственный рефери. Надо еще вслушаться, не бурчит ли в животе, не бегают ли мурашки. Если бурчит и бегают, как сейчас, то можно верить сердцу.

Я кинул обратно в кастрюлю недоеденный сосисочный хвостик, принес про себя извинения Свету и выдал своей земной ипостаси карт-бланш. Будем считать, бог сегодня настолько великодушен, что переуступит на время бразды человеку. И что? Что в такой ситуации может сделать гражданин России Фердинанд Изюмов?

Обратиться к ментам? Хо-хо. Не смешите наши валенки. Представим на миг, я заявляюсь к генералу прямо на Петровку, 38 в парадном белом плаще с малиновым подбоем… нет, в таком божеском виде дальше проходной меня элементарно не пустят. Ну хорошо. Надеваю цивильный костюм, смахиваю пыль с охранных грамот Евросоюза и проталкиваюсь прямо к главному менту Москвы. Дальше что? Поведаю ему про то, как детей президента Волина держат в заложниках на такой-то даче? Первый вопрос ко мне: откуда у вас, гражданин Изюмов, такие сведения? Кто-кто-кто рассказал вам? Новая адептша? А вы, мил человек, извиняюсь, кем работаете? Ах, богом? Да-да, конечно. Дежурный, вызовите санитаров!

Допустим, сказал себе я, в тактических интересах можно утаить свою последнюю работу. Каковы две предпоследние? Так-так. Любимый дуче партии «Нацвозрождение России». Обожаемый вождь сексуальных меньшинств. Да уж, для генерала с Петровки это в самый раз. Авторитетней некуда. А если вспомнить, что вчера бывшие птенцы гнезда Изюмова едва не закидали ооновскую шишку, то мой визит к ментам может окончиться моею же отсидкой.