В оковах льда - Карен Монинг

— Не понимаю, почему она стала раздеваться, — бормочет Риодан. Я смотрю на него. Он занимается тем же, чем и я. Разбирается, что надо делать, на случай если подобное повторится. Мы оба схватили бы ее и потащили туда, где потеплее. Но как сказал этот пацан, оба легко бы ее и убили.

— Кровяные сосуды расширились. Она думала, что ей жарко. Автостопщиков часто находят мертвыми в горах в обнаженном виде, а одежда валяется рядом. Они просто сбиты с толку. Мозг пытается разобраться в хаосе.

— Откуда ты все это знаешь? — Ненавижу, что он все это знает, а я нет. В этой ситуации он явно лучший мужик для нее, чем я. А я хочу быть лучшим для нее в любой ситуации.

— Мама была врачом. Однажды я чуть не умер от переохлаждения в Андах.

— Я едва не убил тебя, — произносит Риодан.

— Она не слышит тебя, — говорит ему парень.

— Я не ей говорил.

— Дай мне еще согревающих компрессов, — просит пацан. — Черт, она вся ледяная!

— Несколько недель назад. Я едва не убил тебя.

Парень бросает на него взгляд. Черт, думаю, у него и правда железные яйца, если может так наезжать на меня и так смотреть на членоголового.

Риодан продолжает:

— Я стоял в тени аллеи, по которой вы прогуливались. Вы не видели меня. Она бы умерла сегодня, если бы я убил тебя.

— Это что, извинение? — насмешливо фыркаю я.

— Она ахала от ужаса всякий раз при встрече с тобой, Горец?

Я расправляю крылья, которых еще нет, и шиплю.

— Вы оба слишком много болтаете, — одергивает нас юнец. — Заткнитесь. Не заставляйте меня повторять это еще раз.

Мы затыкаемся, и мне кажется это чертовски смешным.

Внезапно я посмотрел нас со стороны. Теперь только и делаю так. Думаю, это потому, что все дальше отдаляюсь от человечности, и это мой способ маркировки моего вхождения в ад. Я вижу, что в этой сцене есть только один мужик, и это не я.

Я вижу сияющую совсем юную девушку, с куда большими изгибами под одежкой, чем предполагал, и, судя по тому, как на нее смотрит Риодан, он тоже об этом не догадывался. Она, бескровно-голубоватая, обернутая руками полуголого подростка, на чьем месте, возможно, должен был быть я. А над ней сторожевыми башнями возвышаются два монстра из совершенно разных пород, но все-таки монстра.

Смерть — по левую сторону от нее.

Дьявол — по правую.

Пацан выглядит, как я в его возрасте — за исключением очков и нескольких лишних дюймов он похож на меня. Темные волосы, ослепительная улыбка, широкие плечи, мальчик обещает стать привлекательным.

Если переживет эту неделю.

На что решительно ставлю против него.

Он в спальном мешке с ней, обнимая ее. У нее белье с черепами и скрещенными под ним костями.

 Это непонятным образом очаровывает меня.

Я вижу один выход — если не Риодан затаится в следующей темной аллее, то уж я точно.

ШЕСТНАДЦАТЬ

В моей борьбе с властями они все время побеждают и, похоже, так всегда и будет[44]

Я делаю сногсшибательное открытие.

Умереть — как нефиг делать.

Сложнее вернуться обратно.

Бац — и я мертва. Вообще не существую.

Бац — и я снова здесь, ощущаю дикую боль.

Я слышу голоса, но испытываю такую придавившую мои веки тяжесть, что даже и не пытаюсь их поднять. Мне так плохо, что снова хочу уплыть в блаженное беспамятство. Я еле слышно стону.

— Ты сказал, что ее уже можно переносить, так давай сделаем это. Погнали. Отнесем ее ко мне.

Это Кристиан. Интересно, что он здесь делает.

— Никуда она к тебе не пойдет. Она отправляется ко мне. Если ты малыш ошибся и для нее это опасно, тебе пиздец.

Это Риодан. Но кого он назвал малышом? Единственный человек, кого он называет «детка» или «малыш» — это я.

— Ей я рисковать не намерен. Это безопасно.

— Т-Т-Т-танцор? — еле блею я.

— Тише, Мега. Ты едва не скопытилась. — Он накрывает мою ладонью своей и я вцепляюсь в нее. Мне нравится его рука. Она большая, но легко и уверенно держит меня. Словно говоря — я тебя держу, но отпущу, если почувствуешь, что хочешь уйти. — Никуда она ни к одному из вас не пойдет. Лучше ко мне, — говорит он.

— Вот уж хуй она пойдет к тебе! — взрывается Кристиан, и я вижу замелькавшие вспышки под веками от силы его голоса, и ощущаю накатывающую на меня боль.

Риодан говорит:

— Она слишком слаба, и в случае чего ты не в состоянии ее защитить.

— Я н-не слаба, — выдыхаю я. — Я н-не слаба. — С трудом разлепив веки, я приоткрываю глаза, и слабый уличный свет почти взрывает мою голову. И тут же их закрываю. Офигеть, я действительно чертовски ослабла.

— С черта ли не в состоянии.

— Я вошел прямо в твою берлогу и забрал ее у тебя.

— Меня там не было. Иначе бы ты этого не сделал.

Риодан смеется:

— Ничтожный человечишка.

— Она отправляется ко мне, — повторяет Кристиан.

— Народ, мне серьезно хреново. А к кому ближе? — встреваю я в спор.

— Ко мне, — отвечает Кристиан.

— Иди к черту, — реагирует Риодан.

— Ты даже не знаешь, где это, — возражает Кристиан.

— Все я знаю.

Танцор говорит:

— Честер.

Я отвечаю ему:

— Давай туда. И поторопись. А то щас и правда скопычусь от холода и голода.

Когда мы вваливаемся в «Честер», шум просто раскалывает мой череп от виска до виска. Мне так хреново, что меня начинает шатать. Риодан отдает приказ Лору, чтобы нашел одеяла с грелкой и принес их в комнату, где-то наверху. Я надеюсь, что она оборудована звукоизоляцией. И зная Риодана, скорее всего так и будет. Как Бэтмен, он обладает всеми лучшими игрушками. Мне по боку, куда я иду прямо сейчас. Мне просто нужно прилечь. Я хочу, чтобы они перестали меня таскать и настаиваю на том, чтобы они позволили мне идти самой, потому что я ненавижу, когда меня носят. Все мышцы горят и болезненно дергаются. Я не могу мыслить ясно.

— Выведите отсюда мальца, — приказывает Риодан еще двоим своим людям.

Оба мужика надвигаются на него с двух сторон и хватают за руки.

— Оставьте Танцора в покое! — вмешиваюсь я.

— Все в порядке, Мега. В любом случае у меня еще есть дела, которые нужно закончить. Береги себя, слышишь? — Он серьезно смотрит на меня, и на секунду мне хочется, чтобы все убрались и оставили меня с ним наедине. Жизнь — это так легко с Танцором. Я хочу спросить его, как он оказался на улице рядом со мной. Хочу знать, что случилось. Кто-то мне сегодня спас жизнь. Хочу знать кто это и во всех подробностях.

Но я не хочу, чтобы он здесь оставался. Только не в «Честере». Не хочу, чтобы даже тень от «Честера» легла на него: