Город, где умирают тени - Саймон Грин

— Твоя песня, как всегда, тронула нас, дорогой бард, — приятный вкрадчивый голос Ньямх сам напоминал песенку, неторопливую, спокойную, но неотвратимую, как прилив, накатывающий на берег. — Ты с давних пор друг нам и наш голос в мире человеческом, и, если бы это было возможно, мы хотели бы поберечь тебя. Однако ты — и по праву — требуешь правды, и ты услышишь ее, хотя она, увы, разобьет твое сердце, как разбила наши сердца. Нам известно, что происходит в Шэдоуз-Фолле. Среди вас поселился Бес. Зверь с простым человеческим лицом, которого не остановишь и с которым не договоришься, потому что такова его сущность. И ни вы, ни мы не в силах остановить его. И грядут еще более тяжелые времена. Шэдоуз-Фолл предали — в ваш город пришла измена и изнутри и извне. Несметная армия собирается, чтобы взять город штурмом. А мы... Мы не знаем, что предпринять, друг Шин. Потому как впервые за много столетий не видим выхода, не знаем, что делать. Наши жрецы предрекают поражение, истребление и гибель Фэйрии. Многие из нас собираются создать армию, мобилизовав вооружение и науки, давным-давно не применявшиеся. Остальные хотят остаться на время здесь, чтобы разрушить ваш город, предать его огню в надежде на то, что нам, возможно, удастся избежать его участи. Поэтому мы говорим, обсуждаем, спорим и не можем принять никаких решений. Мы не видим выхода. Единственное, в чем мы уверены, — это в том, что вокруг нас сгущается тьма и, похоже, как человеку, так и эльфам надеяться не на что. Нам нечего предложить вам в качестве помощи, дружище Шин: только предостережение о надвигающейся катастрофе. Пути наши отныне расходятся, и тем не менее мы хотели по возможности уберечь тебя, не разбивать твою надежду и не омрачать твою душу. Мы пытались отвратить тебя от нас, говоря резкие слова вместо страшной правды, но ты потребовал, чтобы тебя выслушали, и мы не смогли отказать тебе. Я считаю, что в конечном счете мы можем встать плечом к плечу, как бы ни обернулась наша судьба. Человечество и Фэйрия связаны договорами более древними, чем сам Шэдоуз-Фолл, и мы скорее умрем, чем останемся жить в бесчестье. Знайте, мы по-своему любим вас. Вы дети, оставшиеся для нас загадкой. Я очень верю, что мы не покинем вас в трудный час, несмотря на то что твердят пророки.

— Что касается последнего заявления: решение еще не принято, — начал Ойсин низким безжизненным голосом — И хотя очень многие за наше сплочение на пороге беды, ровно столько же и, пожалуй, больше — за то, чтобы мы не вмешивались в судьбу города и навсегда повернулись спиной к миру людей. Мы обязаны выжить. Мы сделали для вас все, что могли, и если мир решил сойти с ума, пускай сходит. Как все дети, люди должны научиться стоять за себя в одиночку, хорошо это или плохо.

— Вы не можете отколоться, — сказал Моррисон, и в его голосе звенел не гнев, но настойчивость. — Вы очень нужны нам. Нам нужны ваши чары и ваши тайны, ваше своеобразие и ваше величие. Мир поблекнет без ваших грандиозных битв и запутанных интриг, вашей неистовой ярости и бессмертной любви. Вы — человечество с большой буквы, и жизнь кипит в ваших помыслах, душах и делах. Не уходите. Нам будет очень не хватать вашей поддержки, которая всегда вдохновляла нас, и ваш уход оставит в наших душах страшную пустоту, заполнить которую будет нечем. Вы — радость и слава мира. Вы часть нас самих.

— Твои слова трогают нас до глубины души, — заговорила с улыбкой Ньямх. — Как и всегда. Боюсь, однако, с некоторых пор слова не имеют такого влияния на нас, как прежде. Побудь еще с нами, Шин, и говори еще. Как знать, может быть, вместе мы найдем какой-нибудь выход. Надеюсь, ты понимаешь, что я тебе ничего не обещаю.

— Ничего, — откликнулся эхом Ойсин, и показалось, будто кто-то из придворных говорил с ним в унисон.

— К вашим услугам, — поклонился Моррисон.

— Мы выслушали твою речь, — зычный голос короля Оберона наполнил зал. — И обдумаем ее.

— А пока — будьте нашими гостями, — сказала королева Титания. — Просите чего угодно, и ни в чем не будет вам отказа

Ньямх и Ойсин, повернувшись к королю и королеве, принялись что-то вполголоса обсуждать с ними, члены Двора тоже тихо переговаривались. Подмигнув Моррисону, Пак резко крутанулся на копытах и вдруг куда-то пропал. Моррисон наконец позволил себе глубоко вздохнуть и едва не рухнул без сил на Голда. Бард вдруг показался Лестеру меньше ростом и старше, как будто в мольбу о помощи вложил частичку себя самого и отдал ее эльфам. Голд незаметно для окружающих поддержал его за локоть. Он был твердо убежден, что обнаруживать хоть капельку слабости сейчас ни в коем случае нельзя. Поискав вокруг себя взглядом, он вдруг обнаружил под рукой удобно расположенный столик, а на нем — бутылку вина и два золотых кубка. Он потянулся к вину, желая прочитать наклейку, и тут ему в плечо больно впились пальцы Моррисона

— Не вздумай! — яростно прошипел он. — Я же говорил, здесь нельзя ни пить, ни есть: как только питье или еда попадут тебе в желудок, они навсегда свяжут тебя с миром, в котором они были произведены. Это не наш мир, и законы здесь иные. И течение времени. Поскольку мы гости, мы можем приходить и уходить совершенно безболезненно. Мы вернемся в Шэдоуз-Фолл в то самое мгновение, в которое вошли сюда, но еда и питье свяжут нас с уже совершенно иным отрезком времени. Пробудешь здесь несколько часов, а когда выйдешь — окажется, что наверху минули годы. Так что, прошу тебя, Лестер, помни об этом Здесь надо быть очень осторожным, ошибки будут непоправимы.

— Конечно, конечно, я все понял, Шин. А теперь, будь добр, отпусти руку, а то у меня сейчас пальцы онемеют.

Моррисон разжал хватку, и Голд коротко кивнул. Он не любил, когда ему читали нотации, но несомненно бард знал местные порядки, а он — нет, так что лучше будет послушаться. Голд кивком головы указал на ряды придворных.

— Как ты думаешь, о чем они судачат?

— Черт меня побери, если я знаю. Они же думают совершенно по-другому. Раньше, бывало, зная реальное положение дел, я строил верные догадки, однако теперь здесь так все поменялось... Я сообразил, тут что-то не так, когда Оберон и Титания не стали говорить со мной напрямую, но я понятия не имел, что наши дела из рук вон плохи.

— Постой-ка, — попросил Голд. — Разъясни мне, пожалуйста, правильно ли я все понял. Какая-то жуткая дрянь завелась в Шэдоуз-Фолле. И эльфы не только не в состоянии помочь нам вывести ее, но некоторые из них всерьез подумывают о том, чтобы стереть с лица земли свой город — на случай, если их тоже «зацепит». Я ничего не упустил?

— По сути — нет... Но, по-моему, маловероятно. Просто невозможно представить себе эльфа, нарушившего клятву. Все лишь говорит о том, как здорово они напуганы. Такими я эльфов никогда не видел.