Ты только попроси. Сейчас и навсегда - Максвелл Меган

– Посмотри на меня.

Он повинуется. О боже, это так похотливо!

– Вот так… Я хочу вот так. Вот так мы всегда в согласии.

Я сжимаю бедра. Эрик задыхается от моей новой атаки, я снова его целую. На этот раз его губы пожирают меня, и он требует, чтобы я продолжала двигаться.

Я останавливаюсь. Мы не двигаемся. Мы соединены друг с другом и наслаждаемся такой сладкой минутой. Возбуждение доходит до предела. Оно полное, и вдруг мой немец встает вместе со мной, несет к библиотечной лестнице и опирает меня на нее.

– Обхвати меня за шею.

Выполняю без промедлений. Он берется за одну из перекладин за моей головой и впивается в меня до самого конца. У меня вырывается крик.

Раз… два… три… напряжение.

Четыре… пять… шесть… отдышка.

Мой Айсмен овладевает мной, а я овладеваю им. И мы оба получаем от этого удовольствие. Мы тяжело дышим.

Он снова и снова впивается в меня, и я принимаю его до тех пор, пока не начинаю кричать от экстаза. Он понимает, что я уже дошла до пика наслаждения, и тогда сам дает волю своему огню и последним мощным толчком погружается в меня.

На несколько секунд мы замираем, прильнув друг к другу. Затем он отпускает перекладину, обнимает меня за талию и мы возвращаемся в кресло. Он по-прежнему остается во мне и целует меня.

– Я до сих пор на тебя зол, – заверяет он.

Я расплываюсь в улыбке.

– Отлично!

– Отлично? – удивленно спрашивает он.

Я целую его. Гляжу на него и подмигиваю:

– М-м-м! Когда ты рассержен, я знаю, что нам предстоит интересная ночь.

21

Три дня спустя из аэропорта присылают контейнер с моими вещами – теми, что я решила взять с собой, переезжая из Мадрида.

Всего-навсего двадцать коробок, но меня переполняет радость! Остальное лежит у меня дома.

Для меня очень важно иметь здесь свои вещи. Поэтому несколько дней я только тем и занята, что расставляю их по всему дому. С Эриком все наладилось. После той потрясающей ночи, полной секса, после того как мы поссорились, мы постоянно целуемся. Я снова смогла удивить его. Я его соблазнила и довела до безумия. Нам бы только смотреть и ласкать друг друга. Нам бы только быть наедине и раздевать друг друга с бешеной страстью.

И еще в одном могу признаться: я подсела на сериал «Безумная Эсмеральда». Какая мыльная опера! Как только начинается серия, Симона зовет меня и мы с ней устраиваемся рядышком в кухне посмотреть на страдания Эсмеральды Мендоса. Бедная девушка!

Однажды утром звонит телефон. Симона передает мне трубку. Это отец.

– Папа! – радостно выкрикиваю я.

– Привет, смугляночка! Как ты?

– Хорошо, но только очень по тебе скучаю.

Мы какое-то время болтаем, и я рассказываю ему о том, как мне трудно с Флином.

– Терпение, дорогая, – подсказывает он мне. – С этим ребенком необходимо терпение и доброта. Понаблюдай за ним и попробуй его чем-нибудь удивить. Уверен, что если ты его удивишь, то он будет тебя обожать.

– Единственный способ его удивить – это покинуть этот дом. Поверь мне, папа, мальчик – настоящий чертенок…

– Это ребенок, дочка. В девять лет он еще ребенок.

Делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю.

– Папа, Флин – преждевременно повзрослевший. У него нет ничего общего с нашей Лус. Он все отрицает, а меня просто ненавидит! Я для него как заноза в заднице. Ты бы видел, как он на меня смотрит.

– Смугляночка, парнишка очень страдал. Наберись терпения. Он потерял мать, и, несмотря на то что им занимается дядя, уверен, что Флин по-прежнему чувствует себя потерянным.

– В этом ты прав. Однако я пытаюсь к нему приблизиться, но он не позволяет. Единственное, что его радует, – это бесконечные игры на игровой приставке, в одиночку или вместе с дядей.

Отец смеется.

– Это потому, что он тебя еще не знает. Уверен, что как только он узнает поближе мою смугляночку, то просто больше не сможет без тебя жить.

Я вешаю трубку и чувствую, что на губах цветет широкая улыбка. Мой отец самый лучший. Никто не умеет так поднять мне самоуважение и придать силы, как он.

Сегодня воскресенье, и Эрик предлагает поехать с ним в стрелковый тир. Он берет меня и Флина. Там он знакомит меня со своими друзьями, и, как всегда, как только они узнают, что я испанка, только и слышно «оле», «торо», «паэлья» и все такое. Какие же они невыносимые!

Наблюдаю за Эриком, и, к своему удивлению, понимаю, что он меткий стрелок. Я бы никогда не подумала, что он может заниматься подобным видом спорта, имея проблемы со зрением. Я не люблю оружие. Оно никогда мне не нравилось, и, когда Эрик предлагает мне пострелять, я отказываюсь.

– Эрик, я тебе уже говорила, что мне это не нравится.

Он улыбается. Смотрит на меня и, поцеловав меня в губы, шепчет:

– Попробуй. Вдруг ты будешь удивлена.

– Нет. Я же сказала «нет». Если тебе нравится, то продолжай, конечно! Не буду лишать тебя этого удовольствия. Но я даже не подумаю стрелять, ни за что на свете! Более того, мне кажется совершенно неприемлемым, что Флин спокойно наблюдает за тобой. Оружие – опасная штука, несмотря на то что оно олимпийское.

– Дома оно под замком. Он не трогает его. Я запретил, – защищается он.

– Это самое малое, что ты можешь сделать. Держать его под замком.

Мой немец улыбается и сдается. Он уже меня знает: если я говорю «нет» – значит, нет.

Проходит еще несколько дней, и я решаю привнести в дом немного радости. Отправляюсь за покупками вместе с Симоной. Женщина с удовольствием меня сопровождает и смеется, когда я покупаю для гостиной шторы фисташкового цвета и белые занавески. По ее мнению, они не понравятся хозяину, а мне кажется, они должны понравиться. Я безуспешно пытаюсь добиться от Норберта и Симоны того, чтобы они звали меня Джудит. Это невозможно, перед моим именем постоянно появляется «сеньорита», и я в конце концов бросаю эту затею.

На протяжении нескольких дней я покупаю все, что взбредет мне в голову. Эрик счастлив видеть меня такой воодушевленной и дает мне карт-бланш на все, что я захочу сделать в доме. Он хочет, чтобы я была счастлива, и за это я ему благодарна.

Немного подумав, я привожу Трусишку в гараж, ничего не говоря об этом Эрику. На улице очень холодно, и я переживаю из-за кашля собачки. Гараж большой, и бедному животному будет не так холодно. Я меняю его старый шарф на голубой и приношу ему немного поесть. Увидев это, Симона в ужасе хватается за голову: «Хозяин придет в ярость. Он никогда не позволит держать животное в доме».

Но я прошу ее не беспокоиться – я сама позабочусь о хозяине. Знаю, что когда он об этом узнает, то вышвырнет его, но назад дороги нет.

Трусишка очень славный. Этот пес не лает. Он просто дремлет на чистом и сухом пледе, который я положила в укромном местечке гаража. Когда мы заезжаем на машине и я болтаю с Эриком, то с улыбкой замечаю, что Трусишка очень умный и знает, что ему нельзя показываться.

Вдвоем с Симоной мы выводим его гулять, чтобы он удовлетворил все свои потребности, и очень скоро Симона обожает этого пса так же, как и я.

Однажды утром после завтрака Эрик предлагает мне поехать вместе с ним в офис. Вне себя от радости, я надеваю темный костюм и белую блузку, желая выглядеть профессионально. Мне хочется, чтобы у подчиненных моего парня сложилось обо мне хорошее впечатление.

Когда мы приезжаем в компанию «Мюллер», я немного нервничаю. Главный офис в Мюнхене – это огромное здание, по обе стороны которого стоят еще два дополнительных строения. Эрик прекрасен в своем темно-голубом пальто и темном костюме. Как всегда, смотреть на него – одно удовольствие. Он всем своим видом излучает чувственность и авторитет. Последнее меня заводит. Когда мы оказываемся в грандиозном холле, на ресепшене на нас смотрит блондинка, а охрана приветствует своего шефа. Это мой парень! Они с любопытством меня разглядывают, но, когда я собираюсь пройти через турникет, останавливают. Эрик сразу же приказывает пропустить «мою невесту», и они пропускают меня даже без этой глупой карточки посетителя с буквой «П».