Огонь и ветер - Иар Эльтеррус

Ит кое-как сполз с дивана, сунул под мышку плед и подушку и потащился в комнату. Ясно, ясно. Ещё как ясно. Ладно, пускай развлекается.

…Была у Скрипача своя философия насчёт еды, и он охотно ею делился с теми, кто этого хотел. Простенькая на первый взгляд философия, но в то же время что-то в ней было, какое-то двойное дно.

— Есть две вещи, — объяснял Скрипач, — которые любая раса, любой народ, любая нация будет в обязательном порядке делать. Потому что без этих двух вещей у народа выжить не получится никак. Первая — будут делать детей, а вторая — будут делать еду. Причём именно в этой последовательности. Ну, детей мы оставим, это всегда процесс сугубо индивидуальный, а вот на еде стоит остановиться подробнее…

Тут теория Скрипача подходила уже к истокам возникновения любых цивилизаций: вернее, к легендам, связанным с их возникновением. Существовала в своё время весьма запутанная теория о Демиургах и Сеятелях, проверить которую не представлялось возможным, так как ни Демиурги, ни Сеятели себя обнаруживать вовсе не стремились.

Согласно этой легенде, любая новая цивилизация получала некие бонусы — в частности, три основные мировые религии (их у любой цивилизации было всегда три, проверено неоднократно), дробившиеся потом на тысячи подформ, и… три основных продукта. Мясо, злаки, корнеплоды — это в любой кухне любого народа присутствовало в обязательном порядке. Да, вариаций существовало великое множество, но суть всё равно оставалась той же. Вот об этих трёх продуктах как раз и шли толки в связи с теорией — мол, именно Сеятели и закладывали в программу любого мира эти три пункта.

— Смотрите сами, — пояснял Скрипач. — Взять тех же рауф, да? Основной поставщик мяса — это всегда ацха. Ну, гибиры ещё, и ещё валши, но почти в любой культуре выращивают и едят именно этих безрогих лосей. Почему? А потому, что они достаточно тупые и достаточно вкусные. Если брать аналогию с человеческими цивилизациями, то валшей можно сравнить с курами, а гибиров — с овцами или свиньями. Это было мясо. Далее — переходим к злакам. В любом мире, в любой культуре, в любом человеческом конгломерате всегда присутствует что? Правильно. Вариации на тему пшеницы. Её тоже выращивают везде, и, как ни называй, всё равно получается мука и всё, что связано с мукой. Ну и основной корнеплод. Чаще всего это или репа, или картошка, или батат — от планеты зависит. Но всё равно, корнеплод этот гонят на всех разумных и в промышленных масштабах. Вот только не возражайте мне, что есть сотня других корнеплодов — конечно, она есть. Но она — не основная. Она варьирует. Миллион комбинаций, да, но основа всё та же. Всякие кабачки, капусты, ягоды и прочую малину в расчёт тоже можно не принимать, потому что они лишь дополнение. И с таким количеством вариаций, что со счёта собьешься.

Так вот, что получается. До любой цивилизации рано или поздно доходит, что мясо можно порубить и завернуть в листик теста, что овощи сочетаются с мясом вкуснее всего в тушёном или жареном виде, и что существует такая замечательная вещь, как хлеб. Да, он везде выглядит по-разному, как его только не готовят… но это именно хлеб, перемолотое зерно плюс вода, это тесто, которое пекут, сушат или жарят.

Теперь о мясе. Да, вариантов тоже много. Бывает так, что основным становится вовсе и не мясо, а вполне себе рыба — но это уже от условий зависит, и такие примеры в большей степени исключения, нежели чем правило. К тому же в таких мирах мясо всё равно употребляют, пусть и в меньших количествах…

…Когда жили на Терре-ноль, Ри в своё время пытался эту теорию оспорить, но Скрипач, который в тот день, по его собственным словам, «предавался кулинарному пороку», поставил перед Ри тарелку борща, отрезал ломоть домашнего хлеба — хлеб он тоже предпочитал печь сам, — брякнул рядом с тарелкой стеклянную банку со сметаной и с интересом спросил:

— А борщ оспорить сможешь?

— Со шкварками? — хищно поинтересовался Ри, подвигая тарелку поближе. От борща упоительно пахло: чеснок, какие-то травы, которые, вне всякого сомнения, Ит вырастил собственными руками на собственном участке, густой мясной и томатный дух, картофельная нотка, и — тонкий аромат поджаристых шкварок…

— А как же, — ухмыльнулся Скрипач.

Это был тот золотой период, когда все были живы, и война уже кончилась, и казалось, что впереди есть что-то хорошее и, без сомнения, светлое; когда в стране наступило самое настоящее продуктовое изобилие, и когда все стали потихоньку забывать, что такое голод… но еду уважали и ценили всё ещё очень высоко. Например, оставить что-то в тарелке, не доесть, считалось чуть ли не кощунством.

— Нет, — сознался Ри. — Борщ я оспорить не могу. Кир, можешь борщ оспорить?

— А на кой? — недоумённо отозвался рауф. — Солнышко, налей мне ведёрочко борща, пожалуйста. И побольше. Уммммм… нет, Рыжий, спорить с тобой можно, конечно, но готовишь ты всё-таки… очешуительно…

Собственно, философия Скрипача сводилась к тому, что существовало несколько основных блюд, которые присутствовали в любой кухне любого мира.

Мука: хлеб, лапша, пироги.

Мясо: варёное, печёное, жареное.

Овощи: варёные, печёные и тоже жареные.

А дальше начиналась игра с производными…

Вот сейчас Скрипач в эту игру с удовольствием как раз играл. Мало денег? Выбор ограничен? Всяким вкусностям не сезон? Не беда, прорвёмся.

— Всё-таки самые лучшие повара — это гермо, — решил польстить ему Ри, за то немедленно и поплатился.

— Самые лучшие повара — это мужчины, — возразил Скрипач. — И, поскольку у тебя голова не болит, придётся тебе поручить чистку картошки.

— О, чёрт…

— А то вы слишком хорошо устроились.

— Ты же сам сказал, чтобы мы не мешали.

— Почистишь картошку и не мешай дальше.

…К полудню голова у Ита прошла совершенно, и он был теперь в полном недоумении — почему она, собственно, вообще настолько внезапно разболелась? Скрипач, увидев, что с ним всё в порядке, тут же отправил его в магазин за молоком, луком, и «чего-нибудь сам придумай».

Пообедали отлично: куриный суп, да ещё с клёцками (Скрипач, я тебя обожаю! отвали от меня, извращенец, ты не меня, ты жратву обожаешь!), и жареная картошка, а затем Скрипач принялся за «что-то особенное», а Ит и Ри от греха подальше смылись в комнату, чтобы не мешать.

— Ожил, — констатировал Ит. — Совершенно ожил. Как мы всё-таки правильно сделали, что затеяли это всё.

— Ожил — не то слово, — подтвердил Ри. — У него в руках всё летает, я лет двадцать не видел, чтобы он так готовил.

— Маньяк, — усмехнулся Ит. — Эй, маньяк! В магазине что-то ещё нужно?

— Нет пока, — отозвался Скрипач с кухни. — Кончайте про меня сплетничать, посмотрите лучше, что завтра работаем.

— И то дело, — кивнул Ри. — Если что, мы тебя позовём.

— Если что, сами придёте…

…Площадки, которые предстояло посетить в ближайшие дни, располагались на юге города. Надо сказать, что эта Москва сильно отличалась от той, что была на Терре-ноль, и от той, что присутствовала в старых считках. Во-первых, она была едва ли не вчетверо больше — Москвой были Климовск, Подольск, Домодедово, Раменское… Во-вторых, реку не трогали, каналы не рыли — поэтому пойма, что располагалась между Автозаводской и Коломенской, была частично застроена, а ЗИЛ, как выяснилось позже, находился и вовсе в Капотне. В-третьих, север тоже претерпел существенные изменения — вместо лесопарка в Измайлово находился «Город грёз», чудовищных размеров парк развлечений, а Химкинский район Москвы был превращён в крытый торговый комплекс. Про лес-заповедник там, кажется, вовсе думать забыли. Аэропорт вообще загнали чёрт-те куда, и, хотя он назывался так же, Шереметьево, было не совсем понятно, почему… впрочем, возможно, у Шереметьевых было ещё одно имение, как знать.

Так вот. Нужная точка была расположена в незастроенной части поймы, на берегу реки. Летом там, судя по всему, цвело буйным цветом болото, но сейчас лежал снег, и теоретически ходить было вполне можно.

— Не провалиться бы снова, — недовольно заметил Ри, шмыгнув носом. — Что-то это совсем не радует.

— Не провалишься, — Ит пожал плечами. — И вообще, ты завтра сидишь дома и лечишься.

— А вы будете подставляться на пару. Вот спасибо.

— Не за что. Чудовище, пойми, или мы делаем нормально…

— Ит, я тебя прошу! Мы и так делаем, кажется. Конечно, мне очень хочется поинтересоваться у Павла о кое-каких вещах…

— Ни в коем случае нельзя, — Ит помрачнел. — Ри, нас подставляют.

— А то я не заметил.

— Слепой бы заметил. Но речь не об этом. Правда, посиди завтра дома и повозись с расчётами.

— Ит, ну что это такое «повозись»… — Ри поморщился. — Что это за выражансы? Я хочу хотя бы приблизительно подсчитать, чем эта авантюра может нам грозить. Всем, замечу. Сделаю примерную раскладку этих точек на карте, попробую выстроить противофазы. А дальше надо будет каким-то образом налаживать контакт с той бригадой, которая работает на противоположных участках.