Зеленый свет - Мэттью Макконахи

– Ищешь стоянку? – спросил он.

– Ага, – ответил я. – Под открытым южным небом, чтобы спутниковая тарелка ловила.

Не меняя позы, человек дернул головой куда-то вправо:

– Спроси у Эда в баре, он скажет, где ставить.

Мы с Мисс Хад пошли в указанном направлении, к большой деревянной двери в стене того же огромного амбара, к которому прислонился повар. Я толкнул тяжелую створку. Наружу вырвались яркий свет, громкая музыка и голоса. Типичный бар в субботний вечер. За толстыми стенами амбара веселье было в разгаре, хотя снаружи не догадаешься.

Мы вошли. Я поискал взглядом бар. Ко мне подбежала кареглазая официантка-шайенка и представилась:

– Привет, я Эша. Входите. Что вам угодно?

– Я ищу Эда.

Она кивнула в дальний конец зала:

– Вон он, там, за барной стойкой.

У стойки толпились посетители, а спиной ко мне стоял человек с длинными седыми волосами, изрядно поредевшими на макушке.

– Спасибо, Эша.

– Если еще что надо, зовите, – ответила она, подмигнула и скрылась в толчее.

Мы с Мисс Хад подошли к стойке.

– Эй, Эд! – громко окликнул я, пытаясь перекричать шум.

– Ну, чего надо? – спросил Эд, не оборачиваясь и не отрываясь от своего занятия – он разливал по кружкам бочковое пиво.

Судя по всему, вкусы завсегдатаев он знал и новые посетители сегодня его не интересовали.

Эд страдал эпилептическим тиком, из-за чего его лицо то и дело морщилось, а язык высовывался изо рта, однако это ничуть не подрывало авторитета хозяина заведения.

– Мне нужна стоянка под открытым южным небом, – крикнул я.

– Под каким таким небом? – Он наконец повернулся посмотреть на наглеца, который явился без приглашения и просит то, чего нет в меню.

– Стоянка под открытым южным небом, – повторил я. – Чтобы спутниковая тарелка поймала трансляцию футбольного матча в девять вечера.

Эд поставил на стойку пивные кружки, мельком взглянул на меня и сказал:

– Не-а.

– Эй, ты – Мэттью Макконахи? – раздался за моим плечом пьяный голос.

Не желая весь вечер развлекать публику[9], я язвительно ответил:

– Я уже двадцать девять лет как Мэттью Макконахи. Что с того?

Мой собеседник, сильно поддатый, не уловил подколки и расплылся в улыбке:

– Ни фига себе! Я знал, я знал! – Он крепко пожал мне руку. – Меня зовут Сэм, садись к нам, познакомишься с моим дядей Дейвом. Он в сральник пошел, сейчас вернется.

Я решил, что вечер в баре лучше, чем вечер у телевизора, к тому же открытого южного неба мне не предлагали, и поэтому принял приглашение Сэма.

– Только погоди, я выгуляю собаку и заведу трейлер на стоянку. Вернусь через полчаса.

Я направился к выходу, а в спину мне прозвучало:

– Одиннадцать баксов! Ставь, где хочешь, там все свободно.

Это Эд снизошел до ответа.

Полчаса спустя я протолкался к барной стойке между Сэмом и его дядей Дейвом.

– Что пить будешь, Мэттью?

– Двойную текилу куэрво со льдом, – громко сказал я, но Эд меня не услышал.

– Эй, голубушка, – обратился Сэм к Эше, проходившей мимо. – А принеси-ка моему приятелю Мэттью тройную куэрво со льдом. Будь так любезна.

– Хорошо, Сэм. И ты же знаешь, меня зовут Эша. Вот и ты меня так зови, – подмигнув, сказала она.

Я оглядел зал. Люди улыбались, заигрывали, доедали ужин, выпивали, танцевали и стояли у игровых автоматов. Судя по всему, все были здесь частыми посетителями, а Сэм и вовсе завсегдатаем.

– Эй, красавица, повтори нам заказ, пожалуйста, – попросил он еще одну официантку.

– Организуй нам еще по стопарику, солнышко, – сказал он третьей.

И всякий раз официантки просили Сэма называть их по имени – без обиды, беззлобно и ласково, явно не потому, что их унижала безличность обращения.

После четвертой стопки Сэм ушел в туалет, а я спросил дядю Дейва, который весь вечер молча сидел справа от меня:

– А почему это все официантки просят Сэма называть их по имени?

Дядя Дейв отхлебнул пива, посмотрел мне в глаза и объяснил:

– Шесть лет назад у Сэма погибла жена. Через две недели после свадьбы. Вот уже шесть лет он каждый вечер приходит сюда, но так и не может запомнить, как зовут официанток. Или просто не может произнести женское имя. Любое. Не может, и все тут.

Часам к трем ночи посетителей в баре поубавилось, но веселье продолжалось. Человек десять, и я в том числе, играли в кости. У тридцатипятилетней Джози, заправляющей мотелем, на территории которого и располагался бар, были кривые зубы, залысины, мешковатые рабочие штаны на три размера больше, туго перехваченные на талии кожаным ремнем, верный черный лабрадор и тринадцатимесячный сын, мирно спящий в детской переноске на полу. И младенец, и лабрадор были последствиями бурной ночи, проведенной два года назад с неким Джеком, – Джози познакомилась с ним в этом самом баре. Наутро Джек бесследно исчез, оставив свою собаку, а через несколько месяцев Джози обнаружила, что беременна. Сегодня Джози играла в кости, надеясь выиграть денег на новые покрышки, «потому что месяц назад проехала восемь миль на спущенной шине и остальные три тоже угробила».

А еще там был фермер Донни. Он выращивал экологически чистые грибы и жил в одном коттедже с Донной. Чем больше он пьянел, тем больше расстраивался – мол, «местные распускают слухи, что я сплю с Донной». Все над ним подшучивали: «Донни и Донна». Дело в том, что Донна была замужем за нефтяником, который вот уже год бурил скважины где-то на Аляске. В конце концов Донна призналась, что не прочь бы «трахнуться с Донни, потому что он мужик, а я баба», но твердо сказала:

– Я просто хотела ему помочь – ему жить негде, а у меня комната пустует.

Выяснилось, что у Донны два магистерских диплома.

– На дипломах в Монтане не протянешь, – вздохнула она. – Днем я работаю в Миссуле, милях в пятидесяти отсюда, в Обществе защиты животных, а по вечерам вот здесь, официанткой в баре. – Потом она гордо продемонстрировала свои волосатые ноги и подмышки и объяснила: – Готовлюсь к зиме.

Билл и Сюзи были женаты двадцать два года. Когда-то они держали бар в пятнадцати милях отсюда, но доходов он не приносил, и они решили уйти на пенсию. Сюзи утверждала, что воспитывать двух подростков – сыновей Билла от первого брака – гораздо труднее, чем заправлять баром. Билл сказал, что основной предмет экспорта в штате – молодежь. В Монтане прекрасные детские сады и школы, но найти работу трудно, поэтому молодые люди уезжают на заработки за пределы штата.

– А как деньжат поднакопят, всегда возвращаются, потому что лучше Монтаны не найти.

Хорошо, что у них не оказалось стоянки «под открытым южным небом».

ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

Жизнь в трейлере предоставляет свободу в любой момент сняться с насиженного места и переехать в другое. Куда угодно. Можно посещать всякие спортивные состязания и концерты, раскатывать по захолустью, ранним утром просыпаться на берегу реки где-нибудь в Айдахо