Жар ночи - Сильвия Дэй

— Да вот нарвался на одну озверевшую девку.

Из-под снятого бинта показался розовый шрам, края которого скреплялись аккуратными стежками. Эйдан поднял глаза и встретился со взглядом Коннора.

— Думаю, она из наших была. Ботинки на ней были форменные, как у Избранных Воителей, да и… — Эйдан помахал рукой, указывая на свою добычу. — Это все ее вещи.

— Та еще была особа, верно? — прогудел Коннор, запустив руки себе в волосы и сцепив пальцы на затылке. — Глаза в дрожь бросают, да и зубы такие, что дантисту впору удавиться!

Эйдан застыл.

— Так ты поэтому здесь?

— Да.

— Зубы у нее были острые как бритвы, а глаза смолисто-черные. Без радужной оболочки. Как такое вообще возможно?

— Если верить снам, которые я видел, такие, как она, появились в результате того, что Старейшие основательно дали маху.

— Снам?

— Знаю. — Коннор тяжело вздохнул. — Сам в толк не возьму, то ли мое воображение не в пример богаче, чем мне всегда казалось, то ли кто-то и вправду пытается связаться со мной через Сумерки. Так или иначе, у меня было два почти идентичных сна. В обоих Шерон встречал меня возле озера и рассказывал, что Старейшие пытались в храме продублировать потоки медиумов из пещеры и что Кошмары, слившись с отправлявшимися в путешествие Стражами, проникли туда, и это привело к возникновению таких вот, как ты сказал, «озверевших». Он их называл гибридами.

Издав рык, Эйдан потер затылок.

— Необходимо выяснить, правда ли это.

— Нечего тут выяснять. — Коннор поднял брови и уточнил: — Ты ведь одну грохнул, верно?

— Верно.

— Ну вот, одной меньше.

— Ну ни хрена себе! — Рука Эйдана сжалась в кулак, смяв повязку. — А сколько их всего?

— Шерон говорил, что сначала отправили десятерых, а потом еще двадцать. Сколько из них заражено, остается неизвестным. А памятуя те игры, в которые он имел обыкновение играть, когда преподавал в Академии, рискну предположить, что подлинное число он попридержал при себе.

— Согласен.

Эйдан встал и направился на кухню, выбросив по пути в мусорное ведро повязку.

— Кофе хочу, — пробормотал он на ходу. — Мы с Лиссой два дня не спали. Я заметил эту рыжую вчера днем, и с того момента все так и закрутилось.

— Рыжую?

Рыжий цвет волос не был характерен для их соплеменников. Блондины — да, включая совершенно белый цвет, каштановые — сколько угодно, черные, прямо с угольным отливом, — пожалуйста… Но только не рыжие.

— Да. Это первое, что привлекло мой взгляд. Ярко-рыжая, прямо красная. В глаза бросается. И я заметил, потому что никто из Избранных не стал бы намеренно так привлекать к себе внимание. — Достав из морозильника пакетик с кофейными зернами, Эйдан бросил его на прилавок. — А теперь мне кажется, что это уловка Кошмаров для добычи пропитания. Ну, как быка приманивают красной тряпкой, чтобы убить.

— Да, при условии, что мы принимаем на веру мои сны.

Эйдан скривился:

— Быть может, это и безумие, но с чем еще мы можем работать?

Коннор наблюдал за тем, как его друг уверенно перемещался по маленькой кухне: взял с сушилки ковшик и налил воды в кофеварку.

— Ты выглядишь счастливым, — заметил он.

Такого удовлетворенного спокойствия за Кроссом не наблюдалось веками. То есть если когда-то нечто подобное и наблюдалось, то Коннор уже успел забыть, когда именно.

— Я счастлив, — признался Эйдан.

— И по дому совсем не тоскуешь?

— Всю дорогу тоскую.

Этот незамедлительный ответ озадачил Коннора.

— А по тебе не скажешь. С виду ты помолодел на века.

Седины в волосах Эйдана значительно поубавилось. Серебристые нити остались, но заметить их можно было, лишь высматривая специально.

— Ты ведь бывал в моей голове. Сам все знаешь.

Да, Коннор знал. Сливаясь с подсознанием Эйдана, он воспринимал его опыт и все оттенки его чувств. Знал, что ощущает Эйдан, когда Лисса находится с ним рядом, как возбуждает его одно лишь ее прикосновение или ее любящий взгляд, как безумно и самозабвенно предается он с ней любви. Их связь была неподражаемо интимна, и всякий раз, когда ему случалось разделять с Эйданом сны, Коннор ощущал некую неловкость, словно он подглядывал.

— Понимаю, что тебе тут невмоготу, — произнес Эйдан, глядя на него через барную стойку, — но я рад, что ты явился. Уж во всяком случае, в твоем присутствии тоска по дому будет изводить меня меньше. К тому же я теперь понял, как нуждаюсь в помощи, а положиться, кроме тебя, мне здесь не на кого.

Коннор отвел глаза, не зная, что ответить. Эйдан был ему словно брат, но у Коннора просто не было слов, чтобы это выразить.

— Сам знаешь, я всегда рад хорошей потасовке и возможности надрать кому надо задницу, — грубовато проворчал он. — Когда речь идет о технических аспектах происходящего, от Уэджера толку куда больше. Мускулы, да, это то, чего у меня не отнимешь. Но сомневаюсь, чтобы во мне нашлось что-то еще, кроме грубой силы.

— А мне кажется, ты себя недооцениваешь, — сказал Эйдан с беззаботной улыбкой, которую Коннор не видел на его лице со времен учебы в Академии Избранных. Одетый в шорты цвета хаки и ярко-синюю футболку, Эйдан выглядел очень человечно. — Ты самый здоровенный и храбрый парень из всех, кого я знаю, но у тебя еще и потрясающая интуиция.

— Заткнись. Ты меня смущаешь.

Похвала Эйдана согрела Коннора, как мало что смогло бы. Он всегда искренне восхищался своим лучшим другом и командиром. Эйдан был прирожденным лидером, и на него можно было положиться в любой ситуации.

— Знаю. У тебя физиономия покраснела.

— Задница!

Эйдан рассмеялся.

Коннор поспешил сменить тему:

— Мы вломились в храм и загрузили, что успели, прежде чем на меня напало одно из этих порождений Кошмаров.

— Удалось добыть что-нибудь полезное? — озабоченно спросил Эйдан.

— Уэджер продолжает с этим разбираться, но он уже установил, что емкости, в которых содержатся будущие Старейшие, — это что-то вроде батарей.

— Батарей? В смысле — источников энергии?

— Вот именно. Эти стеклянные цилиндры наполнены энергией, которая позволяет находящимся внутри оставаться в живых, обходясь без воды и пищи. Нам всегда казалось, будто что-то питает эти цилиндры энергией, но оказалось все наоборот. Это они питают что-то энергией. Но подробности пока выяснить не удалось.

— Думаю, это возможно, — нахмурился Эйдан. — Мы существуем за счет энергии клеток. Цилиндры могут к ней подключаться.

— Вот и Уэджер так думает. Их тысячи, этих самых цилиндров, и энергии каждая клетка выделяет совсем немного, но зачем в таком случае их использовать? Или что-то, к чему они подключены, требует огромного количества энергии?