Жар ночи - Сильвия Дэй

— Для капитана Кросса будет довольно трудно вступить в противоборство с женщиной, — заметил Шерон. — Это станет весьма желательным для нас преимуществом.

— А Брюс? — послышался чей-то вопрос. — Мне до сих пор непонятно, чем его присутствие в мире смертных способно нам помочь?

— Каждый из них по отдельности пассивен. Вместе они обретают активность. Они могут положиться один на другого, рассчитывать на взаимную поддержку. Они прочнее укоренятся в том мире, станут действовать энергичней, позволят себе больший риск, чем это было бы возможно поодиночке.

— Но это займет слишком много времени, — посетовал кто-то.

Это замечание вызвало у Майкла внутренний протест.

— Если мы хотим, чтобы Спящая зачала дитя от Стража, то должны дать им время, — спокойно произнес он. — Они балансируют на лезвии бритвы, и, пока не ощутят себя в безопасности, достаточной для того, чтобы выстраивать совместное будущее, рассчитывать на беременность не приходится. А кроме того, срок вынашивания плода у смертной изменить невозможно.

— Но она не такая, как остальные ее сородичи.

— Что лишь порождает дополнительные вопросы, — парировал он. — Мы не можем торопить события. Мы должны проявить терпение и дождаться, когда все элементы головоломки окажутся на своих местах.

Обсуждение растянулось на несколько часов, чего, впрочем, и следовало ожидать. Сообщество Стражей по самой своей природе не жаловало перемены. Майкл частенько думал, что подобная популяция вообще в состоянии существовать только за счет бесконечно долгой жизни. В противном случае ей не удалось бы довести до конца исполнение ни одного замысла.

Но в конечном счете он добился своего.

— Старейшая Рейчел, тебе потребуется какая-либо подготовка? — спросил за все собрание один из Старейших. — Адаптация к миру людей непроста сама по себе, да и капитан Кросс не тот противник, с которым легко иметь дело. Это будет серьезным испытанием.

Ее сочные губы изогнулись в улыбке, которая, однако, не затронула льдистых зеленых глаз.

— Я буду готова.

— Тогда с этим покончено. Переходим к следующему вопросу.

Стейси закончила укладывать свои вещи и в последний раз оглядела гостевую спальню Лиссы на тот случай, не забыла ли чего.

На самом деле Стейси вовсе не радовала перспектива возвращения в пустой дом, но никаких причин оставаться у нее не было, да и желания такого тоже. Как бы это вообще выглядело с учетом того, что Лисса и Эйдан знали, что она переспала с Коннором. Кроме того, Коннор находился здесь по делу, а поскольку Эйдан серьезно относился к своим древним артефактам, следовало предположить, что они без промедления приступят к работе. Да и ей самой есть чем заняться…

Забросив одну лямку рюкзака на плечо, Стейси спустилась по лестнице вниз, где, к своему удивлению, обнаружила одного Коннора. Он сидел за обеденным столом, сосредоточенно очищая от засохшей грязи какой-то предмет. На нем была черная футболка, обтягивающая широченные плечи, чуть ли не трещавшая по швам, и свободного покроя линялые джинсы.

— Привет, — сказала она, проходя мимо, чтобы забрать с барной стойки свою сумочку. — А где Эйдан с Лиссой?

— Спать пошли. Они явно гнали без остановки всю ночь и вконец вымотались.

Стейси повернулась к нему, и Коннор впился в нее своими аквамариновыми, казавшимися всезнающими глазами. Как будто ему в своей жизни довелось и повидать, и совершить куда больше, чем это вообще возможно для мужчины его возраста. По ее прикидкам ему никак не могло быть больше тридцати пяти, хотя по части энергии и жизненных сил он дал бы фору и вдвое более молодому. Уж об этом она могла судить по личному опыту.

Стейси покачала головой:

— Я так надеялась, что им удастся хоть недолго, но как следует отдохнуть. И он, и она отдают работе так много сил.

— А ты куда собралась? — мягко спросил он, удивленно посмотрев на ее розовый с черным рюкзачок фирмы «Рокси».

Сама она такой экстравагантный в жизни бы не купила. Ей вполне подошел бы и простой рюкзак за пять долларов из «Уолмарта». Но Лисса заметила, как она восхищалась этим рюкзаком, и купила ей в подарок. Теперь это был один из ее любимейших «предметов роскоши».

— Домой. У меня там куча дел.

— Например?

— Порядок навести. Дом нуждается в уборке, а когда Джастин дома, до этого редко доходят руки. Потом — первая ступенька крыльца стала подгнивать. Сосед обещал посмотреть, что там можно сделать, и я спрошу, сможет он сегодня или нет.

Коннор опустил предмет, который держал в руках, и убрал обратно со стола одним неуловимым, полным опасной грации движением. Было удивительно видеть, как такой громила движется словно пантера. Текуче и плавно.

— Я могу починить твое крыльцо.

Она заморгала и невольно слегка откинула голову, чтобы целиком охватить его взглядом:

— С чего бы это?

— А с чего тот сосед предложил тебе свою помощь?

— Он хороший парень.

— Вот и я хороший парень.

— Ты занят.

И великолепен. Боже мой, ну до чего соблазнителен! И как же ему идет черный цвет. Она это еще вчера заметила, когда он только появился. Черный цвет оттеняет золотистую кожу и эти дивные волосы. Чуть-чуть длинноватые. Футболка, джинсы и черные армейские ботинки создавали образ крутого парня. А стоило ей представить его в своем доме, как с ее чувством равновесия произошло нечто странное.

— Я занят планированием, — указал он. — Это можно делать где угодно.

— Чинить ступеньки — скучное занятие.

— А вот твой сосед так не считает.

— Он любит яблочный пирог домашней выпечки.

Коннор скрестил руки на груди:

— Обожаю яблочный пирог домашней выпечки.

— Ну… это не больно хорошая идея.

— Замечательная идея, — решительно возразил он, и от того, как упрямо выставилась его челюсть, у нее защемило сердце. — Я большой дока по части ремонта ступеней.

Ей следовало его отшить. Без вариантов. Ясно ведь, он надеялся, что помощь в ремонте обернется для него некой сексуальной благодарностью. И ее основательно беспокоило четкое осознание того, что его надежды были вовсе даже не беспочвенны. В конце концов, моясь под душем, она всю дорогу воображала себе, каково было бы заняться с ним любовью без спешки, имея в своем распоряжении сколько угодно времени. Опасные мысли.

— Думаю, — удалось выдавить ей, — нам пора попрощаться.

— Цыпленок.

У нее отвисла челюсть.

— Прошу прощения?

Коннор сунул ладони себе под мышки, замахал руками, как крыльями, и закудахтал.

— Господи боже мой, — пробормотала она, — это детский сад какой-то.