"Та самая Аннушка", второй том, часть вторая: "Не та дорога" (СИ) - Иевлев Павел Сергеевич

— Если бы не ты.

— Угу. Именно. Так что у Греты теперь на меня большущий зуб. Она баба мстительная и злопамятная, быть рядом со мной становится даже опаснее, чем обычно. Я спросила бы: «Оно тебе надо?» — но ответ знаю.

— Уж будь уверена, от меня так просто не избавиться.

— Как скажешь, не пинками же тебя гнать.

— А что за странная барышня была с ней?

— Ну, она называла Грету мамой. Семейного сходства я не заметила, но чего только ни бывает.

— Тот самый жуткий «дисруптор»? На вид совсем девчонка.

— А что, демонстрации силы тебе недостаточно? Эта «совсем девчонка» одним движением пальца скрутила не самых беззащитных людей в Мультиверсуме. А потом просто свалила, причём я так и не поняла, как и куда. Нам просто повезло, что Грета её, судя по всему, сильно достала. Старая сволочь достанет кого угодно. Мне не понравилось, что мы были полностью в её власти, я не могла ни бежать, ни драться.

— Она обещала тебе встречу, — напомнил я.

— Угу. Чтобы узнать, где я обуваюсь, а как же.

— Кстати, где?

— Твоего размера там нет, отстань.

* * *

— И куда мы теперь? — спросил я, когда мы уселись в машину.

— В нашу локаль с Мораториумом.

— Готовиться к приёму беженцев?

— И это тоже.

— Что-то ведь случилось, да? — сообразил я, глядя, как она нервно теребит полу куртки.

— Угу, — неохотно ответила Аннушка, заводя мотор, — Ирка передала сигнал бедствия.

Глава 27

Пиво и пирожные

На привале уставшая Аннушка перебирает бутылки в руинах гастронома. Ругается, плюётся, морщится, ругается снова, но потом находит что-то, её устраивающее.

— Будешь, солдат?

— Не откажусь.

Я вижу, что она злится, и примерно понимаю, почему:

— Я правильно понимаю, что пока кайлиты собирают вещички, там, куда мы их привезём, творится хрен знает что?

— Да, чёрт меня дери, — девушка отхлёбывает из стакана, морщится, но не выплёвывает. Видимо, всё остальное ещё хуже.

Я пробую из своего. Виски как виски.

— И никаких подробностей?

— Блин, солдат, какие подробности можно, по-твоему, передать тремя значками?

— Это не может быть ловушкой?

— Ну, допустим, может, — кивнула Аннушка, доливая себе в стакан, — и что теперь? Не ехать? В любом случае надо проверить, что там творится. Чёртова школота, ни на минуту оставить без присмотра нельзя!

— Просто им нужен хороший лидер.

— Например?

— Кто-то с драйвом, решительный, уверенный в себе, в красивых ботинках…

— Ой, иди в задницу! — засмеялась Аннушка. — Какой из меня лидер? Я всю жизнь сама по себе, собственной жопой командую. И вообще, может быть, им нужен не лидер, а сержант. Подумай над этим!

* * *

В локаль, обратную Библиотеке, мы прибыли местным утром. Я параноил насчёт засады, держал оружие под рукой, но чуйка смолчала и никто не нас не напал. Прокатились по пустому городу, доехали до площади, зашли в дом, ставший, по факту, корректорским общежитием. Даже здесь, где прорва пустого жилья, они предпочли жить в одном, толкаясь локтями на общей кухне. Самостоятельность — явно не то, что в них развивала Школа. Аннушке обрадовались, как дети воспиталке.

— Что у вас стряслось? — спросила она недовольно. — Меня не было-то всего ничего.

Синеглазые запереглядывались, отводя глаза, и в конце концов выпихнули вперёд Сеню.

— Да фиг его поймёт, — сообщил он мрачно. — Какая-то хрень с Мораториумом. Или с локалью. Или с нами.

— А конкретнее можно?

— Пойдём, покажу.

Мы вышли на площадь и приблизились к каменному постаменту, на котором крутится странный механизм.

— Прислушайся, — сказал Сеня.

Все смолкли, и я насторожил уши. Сначала вроде ничего не услышал, но потом понял, что Мораториум как будто издаёт тяжёлый печальный стон. Он нарастает, отдаваясь вибрацией в камни мостовой, накатывает давящими неприятными волнами, потом спадает до почти полной неслышимости.

— И давно он так? — спросила Аннушка.

— Несколько дней, — сказала Ирина.

В очках не видно, куда она смотрит, но мне кажется, не на Аннушку. Расстались они в прошлый раз не очень хорошо.

— Сначала было почти не слышно, — добавила белобрысая Джен, — но потом всё сильнее и сильнее. Днём ещё ничего, а ночью начинает выть, как чёртова банши, и светиться. Синим таким светом, аж мурашки по жопе. У Лысой Башки от этого гвозди в тыкве вибрируют, и тогда вой дуэтом. Таблетки даю, но толку мало.

— Лиарне стало хуже?

— Я тебе что, доктор? — буркнула недовольно Джен. — Так-то она почти вменько, когда ночами не воет. Но когда воет, хоть вон беги. Где там уже твои кайлиты?

— Обожди с кайлитами. Как их сюда везти, если у вас такая ерунда творится?

— Это ты у меня спрашиваешь?

— А у кого мне спросить?

— Не знаю. У себя?

— Я вам тут что, мамочка?

— А что, блин, нет? — сердито ответила девчонка. — Ведёшь себя как она.

— Заткнись.

— Бе-бе-бе, мамуля!

* * *

Оставив Аннушку разбираться с проблемами накинувшихся на неё корректоров, которые отчего-то считали, что она теперь обязана обеспечивать им комфорт, безопасность и развлечения, я пошёл к дверце в Библиотеку. Слушать, как Аннушка ругается и шлёт их разными маршрутами, но потом, завопив: «Да какого хрена уже!» — всё-таки раздаёт указания, забавно, но утомительно. Привыкшие, что между полевыми выходами они живут на всём готовом, синеглазки, кажется, жопу себе сами не вытрут. А сейчас, когда спасать миры не нужно, они вовсе не знают, чем себя занять, и валяются в капризах. Мне было интересно, перейдёт ли Аннушка в итоге от ругани к рукоприкладству, но не настолько, насколько хотелось поесть и выпить пива.

Дверь окружена стальным тамбуром и охраняется ветеранами клана Костлявой (слишком старыми или недостаточно функциональными, чтобы ехать с караваном). Некоторые из них ещё молоды, но их подводят импланты. Сидящий за пулемётом боец, например, выглядит как полу-Терминатор — из шорт видны механические ноги, из рукавов майки бионические руки, на лице накладка с электронным глазом, — но при этом привязан к стулу верёвкой, потому что левая нога торчит вперёд как палка, не давая нормально сесть.

— О, Лёха, дро, привет! — обрадовался он. — Вернулся?

— Здорово, Кардан, — припомнил я его клановое имя, — что с ногой?

Мы с ним выпивали как-то в их лагере, и он был вполне здоров. Или в этом случае правильнее будет говорить «исправен»?

— Да кто ж её поймёт? — несильно стукнул стальным кулаком по пластиковой коленке тот. — Не то прошивка глючит, не то песка в сустав натащило. Срок техобслуживания-то уже дважды прошёл. Раньше-то как было? Доехал до города, подключился через сервисный порт, диагностика пробежала, обновления накатились, ходи дальше. Ну, или если по механике что, то в очередь на обслуживание поставят.

— Бесплатно? — спросил я.

— Да сейчас, конечно! — заржал Кардан. — Бесплатно только рендовых обслуживают, у них это в контракт входит. А если ты из клана, то готовь токи.

— Что готовить?

— Токи. Ну, токены, деньги наши. Они как бы электронные, на айдишках баланс виден, но есть и типа карточек… Да, ладно, долго объяснять. Какая теперь разница? Один чёрт мы уже не там.

— Нравилась тебе та жизнь?

— Ну, в клане жить можно было, не то что городским, которые из ренда не вылезали. Я-то арендовался ради имплов — клан решил, что нужен кто-то с силовыми, выбрали меня.