Кубанская Конфедерация - Василий Сахаров

Ладно, родословная султана есть отступление от конкретных дел, и если смотреть по факту, то берберы себе на уме. Чем занимались и к чему стремились, толком не говорили, хотя нам и так всё было понятно. Люди пустыни имели желание укрепиться на побережье и создать крепкое государство, в котором они, коренные жители этих мест, бывшие здесь ещё до пунов, римлян, вандалов, арабов, турок и французских колонизаторов, наконец‑то станут истинными хозяева положения. Что они имели, нам неизвестно. Всюду тайна, а информация распространялась только внутри семей, кланов, родов и племён. Конечно, многое мы уже видели, в основном то, что на виду и специально выставлено напоказ, но ещё больше осталось такого, что от нас спрятали. Понимаю местную власть: знание — сила, и давать нам дополнительный козырь при общении с ними жители пустыни не желали.

Как таковые, первые переговоры не состоялись. И мы, и берберы привыкали к новым людям и возможным деловым партнёрам. Наши рассказы о том, что происходило в мире, встречались доброжелательно, но на этом и всё. Мы на султана и его советников не давили, сами ничего не предлагали и ограничивались только общей информацией: шли мимо, глядим — люди, дай, думаем, зайдём в порт и пообщаемся. Понимай наши слова как знаешь, сиди и гадай: то ли у нас всего три корабля, то ли где‑то неподалёку целый флот вторжения ошивается.

Такой была первая встреча, а серьёзный разговор состоялся на второй день, когда султан прибыл в порт и в одиночку, оставив на причале всю многочисленную охрану и свиту, поднялся на борт «Ветрогона». Мы в грязь лицом не ударили: всё блестит и сияет, корабельная рында надраена, трап обтянут новеньким полотном с названием корабля, и на вертолётной площадке выстроена десантная партия в бронежилетах, касках, при рациях и ухоженном оружии. В общем, султану, как и нам во время поездки по городу, было на что посмотреть. По непроницаемому лицу о внутренних чувствах этого человека не узнаешь, но в любом случае мои воины выглядели более внушительно и серьёзно, чем алжирские аскеры и местные племенные гвардейцы.

Фархад прогулялся по фрегату, а затем мы прошли в мои апартаменты. Кроме нас в адмиральской каюте не было никого, и начался второй раунд переговоров. Мы сели друг напротив друга, и, оглядевшись, Абуталеб спросил напрямую:

— Каковы ваши цели, капитан Мечников?

До того с его стороны были только общие фразы, а здесь нормальный вопрос, по существу, и, сбросив маску безмятежного и радушного хозяина, я ответил как есть:

— Война против Средиземноморского Альянса и нанесение ему как можно больших потерь.

— А к нам вы зачем прибыли?

— Морская разведка в районах, которые пока не втянуты в борьбу с нашими врагами.

— Пока? — В задумчивости Фархад снял свой головной убор — аккуратную удобную походную феску, наподобие тех, которые в старину носили турецкие пехотинцы, и платком обтёр гладко выбритую голову. — Вы считаете, что этот грозный Альянс и к нам доберётся?

— Да, рано или поздно, но средиземноморцы вас посетят, так что готовьтесь к войне, уважаемый султан.

— Мне кажется, что вы хитрите, капитан, и хотите втянуть нас в боевые действия. — Прищурив глаза, как сытый хищник из семейства кошачьих, он пристально посмотрел на меня. — Я прав?

— Нет, не правы. Втягивать вас в битвы с Альянсом нет никакой нужды. Конечно, для меня и нашего государства это было бы хорошо, но такую задачу я перед собой не ставил. Всё, что мне от вас нужно, — налаженные торговые отношения и возможность в случае беды на краткое время отступить в один из ваших портов.

— Допустим, я вам поверю. В каких товарах вы заинтересованы и что можете предложить в обмен?

— Нам нужно топливо и боеприпасы со складов утонувшего алжирского военно‑морского флота, конечно же если такие склады сохранились. За товары готов расплатиться трофеями и золотом.

— Горючее для ваших кораблей у нас найдётся, и артиллерийские снаряды для корабельных орудий на складах имеются. Какие точно калибры и каково количество боеприпасов, этого я не знаю. Однако думаю, что ваши специалисты найдут то, что им необходимо. С этим проблем нет, а вот с обменом существуют определённые сложности. Трофеи и золото нас не интересуют.

— Отчего же?

— Вы говорите, что рано или поздно Альянс доберётся и к нашим берегам. В связи с этим я считаю, что скупка трофейного имущества может спровоцировать средиземноморцев на немедленную войну против нас. Вскоре мы пошлём во владения Альянса разведку, наши воины посмотрят на предполагаемого противника вблизи, и только после их возвращения мы с вами вернёмся к теме трофеев.

— Ну а золото? Оно‑то чем вас не устраивает?

— Золотом не накормишь людей и не обогреешь дома. Вокруг нас пустыня, в Ливии, Тунисе и Марокко разруха и хаос, а в море мы только пару лет назад вышли и от берега далеко не отходим. Сейчас у Алжира нет сношений с иностранными государствами, мы — замкнутый анклав, и поэтому золото для нас является всего лишь одним из многих платёжных средств. В нашей экономике преобладают бартерные отношения, а ценные металлы только начинают возвращаться в обиход. Конечно, мы думаем о чеканке собственной монеты, но это планы на десятилетие вперёд, так что оставьте свой золотой запас в неприкосновенности, капитан Мечников.

— Тогда хотелось бы знать, что вы хотите за ваши товары? Что вы готовы взять всегда, вне зависимости от обстоятельств или ситуации?

Фархад задумался, потом сказал:

— Людей.

— Рабов или добровольных поселенцев?

— Без разницы. Наше государство слишком слабо заселено. В Алжире осталось чуть более четырёхсот тысяч человек, и половина из них проживает в пустыне и горах Атлас. Я объявил себя султаном, но у меня мало подданных, не хватает рабочих рук и налогоплательщиков, а потому мы готовы торговать с вами, но обмен поведём только на людей. Если вас смущает моральная сторона этого вопроса, то могу гарантировать, что каждый человек, кого вы доставите на наши берега, получит свободу.

— Нет, работорговля вполне приемлема, когда она не касается близких мне по крови людей, а в этом регионе мира таких мало, и все они со мной.

— Правильная жизненная позиция, капитан Мечников.

— Вполне обычная, такая же, как и у всех, и я не исключение.

— Соглашусь с вами. Пожалуй, так оно и есть.

Султан замолчал, и я ещё раз обдумал наш разговор, принял окончательное решение и подытожил:

— Итак, вы готовы торговать, и уже завтра мои артиллеристы могут посетить ваши склады?

— Да. — Короткий кивок.