Кубанская Конфедерация - Василий Сахаров

Вот теперь можно и на штурм. Я оглянулся и ни одного из своих командиров рядом не увидел. Игнач метрах в трёхстах с миномётными расчётами, Лида занимается особняком Папастратосов, Кум в Линдосе, а Скоков ревизию кораблей проводит и ведёт первичный допрос моряков из экипажа. Получается, что на развалинах перед управой только я и двадцать пять воинов из разных подразделений моего отряда. Видать, придётся лично в атаку идти.

Перекинув автомат на грудь, я повернулся к воинам и выкрикнул:

— Вперёд, братва! Добьём гадов!

Вдоль невысокой стенки гаража для автопогрузчиков я помчался к горящему зданию. Бойцы с рёвом и криками рванули за мной. Дым стелился над бетонной поверхностью площади перед управой, и нас, несмотря на весь производимый шум, не замечали до самого последнего момента. И только когда мы вломились в здание, преторианцы адмирала опомнились, бросились тушить пожары и попытались оказать нам сопротивление.

Однако десантников осталось всего семь или восемь на всё немалое по размерам строение, так что задавили мы их быстро. Хотя, надо признать, дрались преторианцы отчаянно, и дошло даже до того, что один из них, обвязавшись гранатами, попытался броситься нам навстречу и совершить самоподрыв. Этого дурика срезали автоматной очередью и не дали приблизиться к нам вплотную. Взрыв произошёл, но мы отделались только несколькими контужеными, и исходом боя я был доволен: за нами здание, из которого можно держать под обстрелом большую часть порта, а потерь, вместе с теми, кого потерял Скоков, — два убитых и одиннадцать раненых. У нас на руках вся документация местного управляющего, захвачены портовые грузы и топливный резервуар, а главное — два отличнейших боевых корабля.

Бой за порт закончился, я направился на трофейный фрегат, и первым, кого увидел на борту, был совершенно счастливый майор Скоков. Блистая на солнце своей загорелой лысиной, он как угорелый носился по всему «Ираклиону» и стремился объять необъятное, то есть лично проверить каждый судовой механизм и заглянуть в каждое помещение на корабле.

— Максим Сергеич. — Я отловил майора на вертолётной площадке, которая находилась на корме фрегата.

— Что? — В каком‑то недоумении бывший морской пехотинец резко остановился и посмотрел на меня.

— Подойди сюда.

Скоков подошёл ко мне вплотную и повторил:

— Что?

— Это я тебя, товарищ гвардии майор, хочу спросить: что? Ты чем занимаешься?

— Корабль изучаю, — ответил он и кивнул на нескольких матросов, которые под охраной двух бойцов повсюду сопровождали его. — Люди из экипажа всё показывают, а мы запоминаем, что это такое. Здесь ведь надо разобраться, для чего тот или иной механизм, а дальше понятно, вспоминается наш аналог, и ставится свой человек.

— И что, этим больше некому заняться?

— Ну, — Скоков пожал плечами, — в общем‑то есть бывший третий помощник капитана торгового флота Тимошин.

— Вот пусть он этим и займётся, а ты, как будущий капитан этого корабля, должен осуществлять общее руководство всем, что здесь происходит, а не носиться с палубы на палубу и каждую лебёдку проверять. Ты понимаешь, о чём я?

— Да‑а‑а, — протянул он и немного смутился. — Просто — первый трофей, да ещё в таком отличном состоянии… Вот и не удержался.

— Понимаю, сам такой, на всё бы посмотрел и всё бы пощупал. Но сейчас не до того. К утру надо быть в Линдосе, а дел ещё помимо фрегата хватает, так что в самом крайнем случае ставь на какой‑то пост местного матроса, а к нему охрану. Кару на малоазиатский берег переправим, где‑нибудь в тихой бухте спрячемся, и тогда уже будем с устройством корабля разбираться.

— Ясно, — пробурчал майор.

— Вот и хорошо. — Я огляделся и спросил: — Кратко расскажи, что нам в руки попало.

— Про эсминец, — Скоков кивнул на второй наш трофей, на котором так же, как и на фрегате, шла рабочая суета, — ты знаешь, стандартный и очень старый корабль класса «Флетчер», переоснащённый под современные условия. Судно надёжное, но с двигателями постоянные проблемы, и сильная изношенность механизмов.

— Чёрт с ним, с этим эсминцем, всё равно его придётся сербам отдать. Дотянем до Линдоса, а там уже пускай они им занимаются. Ты про фрегат говори.

— Корабль отличный. Бывший фрегат УРО типа «Оливер Хазард Перри», некогда турецкий «Гоксу», сейчас «Ираклион». Корпус стальной, надстройка из алюминия. Всего два месяца назад прошёл капитальный ремонт и переоборудование. Длина корабля — сто тридцать четыре метра, водоизмещение — четыре тысячи двести пятьдесят тонн, ширина — тринадцать с половиной метров. Скорость — до тридцати узлов. Запас хода — до пяти с половиной тысяч морских миль. Две газотурбинные силовые установки General Electric LM2500‑30. Экипаж — двести моряков и восемьдесят морских пехотинцев. Противокорабельные ракеты, торпеды и мины отсутствуют. Всё это было убрано при переоснащении, так что вооружение достаточно скромное: два 76‑миллиметровых автоматических орудия Меlara и два зенитных комплекса АУ‑630, что характерно: установки наши, доставшиеся Альянсу на одной из баз египетского флота. Если кратко, то на этом всё.

— Что с боеприпасами, топливом и продовольствием?

— Как в дальний поход. Корабль флагманский, так что здесь всё только самое лучшее, и всего под завязку.

— А вертолёты? — притопнув ногой по площадке, на которой мы находились, спросил я майора.

— Должен быть штатный «Си‑Хоук», но Игнасио Каннингем решил, что это излишняя роскошь, и со всех оперативных групп эти вертолеты были изъяты. Как следствие — помещения вертолётной команды и топливные танки для авиационного горючего переделаны под иные цели. Хотя вертолётная площадка по‑прежнему может использоваться по назначению.

— А как адмиральская каюта?

— Роскошь! — Скоков усмехнулся и добавил: — Между прочим, кровать двуспальная.

— Ну что, Максим Сергеич, больше вопросов нет. Иди на ходовой мостик, руководи командой и будь готов в полночь выйти в море.

Майор продолжил обход корабля. Сказать тут особо нечего: человек — фанат моря и кораблей. Он дорвался до дела всей своей жизни, и думаю, что капитаном он станет отличным.

Только Скоков ушёл, как на борт корабля поднялся связист с «багульником» за спиной. Он протянул мне наушники и, задыхаясь от быстрого бега, сказал:

— Лида вызывает. У наёмников проблемы.

Я моментально натянул наушники, взял тангетку передачи сигнала, встревоженно спросил:

— Что у вас? Это Мечник.

Мне в ответ прозвучал усталый голос Лиды: