Кубанская Конфедерация - Василий Сахаров

Поначалу домашние, то есть слуги, Марьяна и её сестры, восприняли это как мою причуду, а потом привыкли, и ничего, теперь даже не удивляются тому, что два молодых волкодава свободно бродят, где захотят, тем более что грязи от них нет, пёсики не чудят и мебель не портят. Под это дело даже сами себе объяснение придумали: мол, собаки хорошо выдрессированы, да и только. Это нормально, так и должно быть, и про то, что псы при желании могут выхватывать кусочки их мыслей, им знать не надо, и только мой малолетний сын почему‑то очень быстро разобрался, что же с собаками не так, и вполне сносно с ними общается. Думаю, это оттого, что он ребёнок и многое воспринимает совершенно иначе, чем взрослые. Впрочем, пока это не суть важно, и более интересно, во что выльется его регулярное общение с разумными псами, когда он подрастёт.

Я вошёл в комнату, где проживают мои четвероногие подопечные. На месте только один из них. Короткошёрстый и чёрный Умный, который больше похож на кавказскую овчарку, чем на анатолийскую. Ему всего три с половиной месяца, а он уже весит минимум сорок пять килограммов и в холке достигает сорока сантиметров. Второго пса на месте нет. Присел на чистый диванчик, который стоит подле самой двери. Умный встал с коврика, где он лежал, и подошёл ко мне.

Пёс задрал голову, и я всмотрелся в его желтоватые глаза. Всё произошло как обычно: лёгкая потеря ориентации, которая продлилась секунду или две, головокружение — и пошла подстройка наших разумов один к другому. Теперь я мог видеть, что хотел передать мне Умный, а он выхватил мои мысли и стал как бы сканировать мой мозг. Прочесть всё, что я знаю и видел, он не в состоянии. Однако основное пёс понимал чётко и ясно, точно так же, как и я: при нашем контакте происходил размен образами, которые при желании можно перевести в разговорную речь.

— Старший вернулся, — в мыслеобразе Умного удовлетворение и констатация факта.

— Что ты хочешь мне сказать, Младший? — задал я ему вопрос.

— Беда стоит у твоего порога, вожак. Лихой сейчас за пределами особняка и следит за теми, кто хочет принести тебе смерть и зло. Я могу перекинуть часть его мыслей на тебя, и ты сам увидишь своих врагов.

«Надо же, — удивился я, — оказывается, помимо всего прочего, они могут быть ещё и ретрансляторами один от другого».

— Давай, соединяйся с Лихим, — с моей стороны полное согласие.

Картинка того, что я вижу, резко сменилась. И я стал частью Лихого, второго моего подопечного. Он‑я затаился в развалинах многоэтажного дома, который находится в ещё невосстановленной части города, по‑моему, это улица Карасунская, но я могу и ошибаться. С неба льёт холодный дождь, шерсть пса намокла, и сырость ему неприятна, однако он‑я терпеливо наблюдал за группой из десяти человек, которые одеты как самые обычные горожане. На них длиннополые кожаные куртки с капюшонами, и если бы не автоматы Калашникова, которые они держат в руках, то их запросто можно было принять за рабочих какого‑нибудь столичного завода. Он‑я просканировал эмоции этих людей: они совершенно спокойны, сильных чувств не выражает ни один. Для пса это необычно, поскольку таких людей он видел нечасто, а мне это говорит о том, что люди с оружием — профессионалы, и волнение перед боем для них давным‑давно пройденный этап.

Прошла минута, две, три, и к группе бойцов, которые, по утверждению псов, готовятся к нападению на мой дом, присоединилось ещё восемь человек. Люди молчали, только обменивались кивками. Двое, видимо командиры, отошли в сторону, и между ними произошёл короткий разговор, который он‑я смог разобрать. Моей человеческой половинке личности в он‑я стало понятно, кто же такие эти воины, одетые как ничем не примечательные горожане.

— Когда начинаем? — первым он‑я услышал басистый голос.

Ему ответил второй, несколько писклявый и явно простуженный:

— В пять утра, как только основной отряд будет готов.

— Сколько в доме людей?

— Мясник, Мечник, семь бойцов и десять гражданских.

— А точно Мясник здесь остановился? Ошибки быть не может? Ты уверен?

— Стопроцентно. Этот гад, уничтоживший почти всех Зелёных Ромбов, мой личный кровник, и я его ни с кем не перепутаю. Сам знаешь, если бы не он, Мечника пока не тронули бы, есть цели поинтересней.

— Понимаю. Каков план?

— Атака с трёх сторон. Моя группа проникает с тыльной стороны дома и атакует через хоздвор. Твои бойцы идут через гараж, там за забором проулок и тупичок, так что сможете сосредоточиться без боязни. Третья группа сейчас на «Нефтемаше» грузовик угоняет. Они начинят его тротилом и в ворота направят. Как только они это сделают, так мы и работаем.

— А если с грузовиком не получится?

— Всё равно ровно в пять утра наносим удар. С грузовиком всё же лучше, но и так мы сможем всем нашим врагам головёшки отрезать, а после этого оторваться и в городе раствориться.

— План меня устраивает, — одобрил басистый голос. — На проведение атаки я согласен, и моя группа примет участие в этом деле.

Сектанты, а это были именно они, отошли к своими бойцам, а я мысленно окликнул Лихого:

— Младший, ты слышишь меня?

— Да, Старший.

— Наблюдай за ними. Когда будет бой, держись в стороне и не вмешивайся. Если нападения не будет, проследи за тем, у кого простуженный голос.

— Я всё сделаю, как ты говоришь, Старший.

С усилием я разорвал контакт сначала с Лихим, а затем и с его братом Умным. Пёс отвернулся, а я потрепал его по умной морде:

— Благодарю.

Всё, что псы хотели мне сказать и показать, я узнал, а значит, пришла пора действовать. Кара, получивший новое прозвище Мясник, приволок по своему кровавому следу врагов, и если бы не сыновья Лидера, то поутру и мне, и всем моим близким отрезали бы головы. Однако у меня есть возможность всё переиграть, и незваных гостей я встречу со всем своим радушием и во всеоружии.

Покинув комнату, я посмотрел на наручные часы. Время половина третьего ночи, до нападения есть ещё два с половиной часа. Очень хорошо. Первым делом я направился к телефону и уже через пару минут, накричав на не желающего будить хозяина дворецкого в доме Ерёменко, общался с полковником.

— Саня, имей совесть, дай мне выспаться, — услышал я в телефонной трубке недовольное ворчание своего начальника.

— Иваныч, дело на мильон, так что не злись, а соберись и выслушай меня.

— Бр‑р‑р‑р! — На мои слова последовала встряска полковника, и следом вопрос: — Что случилось?

— Есть возможность уничтожить боевые группы сектантов, которые у нас окопались, а при нормальном раскладе так и несколько языков взять.