Всем стоять на Занзибаре - Джон Браннер

– Конечно, докторатов у меня больше, чем блох у собаки. – Чад, моргая, повернулся, и в душе Нормана шевельнулось дурное предчувствие. – Какие еще болезни я мог бы для вас исцелить, помимо сегодняшнего мелкого недомогания?

Рэнкин выдавил неискреннюю улыбку: «Это что, шутка?»

– Я бы не назвал это мелочью, хотя нам бы не хотелось, чтобы журналисты узнали, как нас заставил поволноваться Салманассар. Мы в неоплатном долгу перед вами за вашу прозорливость и неоценимую помощь, и чтобы не уходить от темы, мне пришло в голову поинтересоваться, приглашал ли вас кто-нибудь официально на банкет, который мы даем в честь успешного завершения переговоров с Бенинией. Полагаю, Норман вам об этом говорил?

– Нет, никто меня на вашу пивную вечеринку не звал. Да я не в обиде, поскольку ваш поставщик провизии в крепких напитках толк знает.

«Да заткнись же, дурак». Хмурясь, Норман попытался телепатически передать этот приказ Рэнкину, сожалея, что не может рявкнуть его вслух. «Я-то хочу одного: сбежать отсюда с Чадом и пойти с ним в бар. Пьян я или трезв, я бы с большим удовольствием послушал его, чем…»

– Спасибо, – ответил тем временем Рэнкин. – Заверяю вас, блюда у нас на том же высочайшем уровне. Но я собирался спросить вас, не согласитесь ли вы произнести пару слов в завершении банкета. Вместе с доктором Ибуса, доктором Мастерсом и доктором Корнингом.

«Ну давай, скажи же ему, куда он может катиться со своими речами».

Но мимолетной безумной надежде Нормана не суждено было сбыться. Чад энергично закивал, и в его глазах зажегся огонек, который Норман уже научился распознавать как сигнал опасности.

– Конечно, конечно. Я с радостью скажу пару слов собравшимся. С превеликой радостью.

Если и была надежда теперь, когда все позади, порадоваться банкету, в это мгновение она развеялась. На протяжении всего застолья Норман мрачно сидел между дамой от Государства и женой Рекса. Это место предназначалось для кого-то другого, но он предложил поменяться с Чадом, чтобы тот мог сесть с Рэнкином и Уотерфордом, не нарушая всего плана размещения гостей. Он ковырял еду, смутно надеясь, что какая-нибудь частная беседа выльется в шумную ссору или что Чад напьется в стельку и тогда его увезут под предлогом болезни.

Но мало-помалу его настроение прояснилось. Ну и что, если Чад устроит скандал или кого-то чудовищно оскорбит? Среди присутствующих полно таких, кому головомойка только на пользу. А если выйдет так, что Чад среди всех прочих отчитает и нынешнего главу Бенинского проекта, некоего Нормана Ниблока Хауса…

«Да пошло оно. Я этого заслужил. Я ох как это заслужил».

Но, как только позволила вежливость, он оттолкнул тарелку и закурил «бей-голд», чтобы смягчить неизбежный удар. В соответствии с древним шаблонным ритуалом Рэнкин, исполняющий обязанности председателя, махнул Рексу Фостер-Стерну, которого назначили провозглашать тосты, и мучение началось.

Рекс выразил сожаление об отсутствии Старушки ДжТ, чья прискорбная кончина глубоко потрясла всех нас, и вызвал Рэнкина, который умерил горе по утрате ДжТ настоятельными заверениями, что ее кончина ни в коей мере не скажется на Бенинском проекте, которым руководят люди, прозорливость и преданность которых одобрила бы сама ДжТ, – дабы одно утверждение не противоречило другому. После этого Рам Ибуса от имени бенинского правительства выразил признательность за обещанный переворот в экономике его страны, которого так ждет его страна, а доктор Корнинг официально благословил подписанные контракты, и Элайху – милосердно кратко – заверил всех, что это большая для Бенинии удача.

Наконец на подиум вернулся Рекс, и Норман спросил себя, почему в этом якобы стремительном новом веке столько часов тратится впустую на всякие празднования и юбилеи. Почему бы не запрограммировать Сала, чтобы он разработал ужатую версию, не менее ритуализированную, но укладывающуюся в пять минут?

– А теперь, к великому моему удовольствию, имею честь представить вам гостя, которого в данном – или в любом другом – собрании представлять требуется меньше, чем кого бы то ни было. Со всем уважением к мистеру Рэнкину или даже к доктору Мастерсу, чьи заслуги неоспоримы, я все же осмелюсь сказать, что имя этого человека известно больше, чем имя кого-либо из присутствующих. Его вклад помог сформироваться нашему обществу, его многочисленные книги, его бесчисленные статьи, его интервью…

– Вот уж вину за наше общество на меня не возлагайте! – довольно громко сказал Чад, и Рекс залился краской.

– Э… гм… не вдаваясь в детали, могу сказать, что его особое участие в реализации Бенинского проекта оказалось бесценным, и – помимо его высочайших личных заслуг – это еще одна причина, почему мы пригласили выступить сегодня перед нами… э… доктора Чада С. МУЛЛИГАНА!

Он сел, едва-едва успев спастись с подиума: Чад, как заметил Норман, большую часть времени провел, наливаясь спиртным, и почти ничего не ел, поэтому вышел несколько нетвердым шагом и едва не столкнул Рекса со ступенек. Алкоголь, однако, никак не сказался на его голосе. Как только он открыл рот, техники, записывающие торжественные речи для СКАНАЛИЗАТОРА и собственных архивов компании, поморщились и поскорей сбавили в микрофонах громкость.

– Салманассар, господин председатель, господин посол, все вы, кто сумел пробраться на наш астральный уровень! Я не случайно начал с Салманассара, а не… ведь, думаю, есть линия, по которой все здесь передается Салу? Да? Хорошо. Я познакомился с ним несколько часов назад, и это кардинально изменило мое мнение о нем. Раньше я считал, что он похож на все прочие компьютеры, с которыми мне доводилось иметь дело, что он идиот, да, конечно, с огромными возможностями, но все равно идиот, которому все нужно разжевывать и выдавать крайне маленькими порциями. Я ошибался.

Мои поздравления разработчикам, пообещавшим создать машину, которая сможет принимать сознательные волевые решения. Я страшно рад за доктора Ибусу, который сможет положиться на помощь такой машины – и, вероятно, сам еще не сознает своей удачи. Насколько мне известно, это первое публичное объявление о свершившемся, и то только потому, что я, кажется, первый, кто осознал, что произошло.

Сотрудники корпорации явно зашевелились, в основном – народ из подразделения Рекса. Испытав некоторое облегчение, что Чад взялся говорить по делу, а не выкрикивать оскорбления и не пердеть в микрофон, Норман сел на стуле прямее.

– Кстати, даже к лучшему, что Бенинским проектом руководит Сал, – продолжал Чад. – Не будь у вас кого-то, кто бы за ним присматривал и знал, во что ввязался, вы сами бы не заметили, как отправили бы целую страну по волнам Стикса в ад. Даже мой друг Норман Хаус, не удостоившийся заслуженных похвал за то, что больше думал о людях, которые там живут, чем о том, как проект набьет карманы акционеров, проглядел одну малость, о которой я только что упомянул, а именно: у Сала развилось свойство, каким обладают только разумные существа и которое известно как «упертость» или, как говорят в Англии «твердолобость», что кажется мне идеальным термином.