Крест - Ингар Йонсруд

Он понял, что Кафа права. Им управляли, провели его до башни, до самого этого момента, когда в пальце на курке стучала кровь. Когда он почувствовал сопротивление спускового крючка и тяжелый запах промасленной стали.

Кафа говорила, запыхавшись.

— Хокон Бюлль установил тебе на телефон программу, которая привела нас к флешке. Страницу с фотографией американского посла мы нашли именно там. Фотографию башни и планы о покушении. Бюлль вел тебя весь путь после того как я в тебя выстрелила. Он следил за тобой по твоему мобильному. Как ты думаешь, кто позаботился о том, что Тересе нашла документы, указавшие на то, что Хейхе убил Фрикка? Кто оставил здесь бумагу, доказывающую, что Хейхе направил к тебе домой Симон Рибе? Кто только что тебе звонил?

Она понизила голос:

— Я не знаю, какой мотив у Бюлля желать Рибе смерти. Но если ты сейчас выстрелишь, ты окажешься просто марионеткой в его руках. Он выбрал тебя, потому что знал, какую боль принесла тебе смерть Фрикка. Потому что он знает — желание отомстить порвет тебя на куски. Если ты убьешь премьер-министра, ты будешь сидеть в тюрьме до самой смерти. Ты этого хочешь? У тебя еще двое детей. Какое их ждет будущее? Дети полицейского, прикончившего премьер-министра?

Фредрик так сильно прижал глаз к прицелу, что стекло очков врезалось в кожу.

— Я пятнадцать лет винил себя в смерти Фрикка, Кафа, — всхлипывая, проговорил он. — Это разрушило мою жизнь. Жизнь моей жены. Жизнь наших детей… — Слезы градом текли из его глаз. Он моргнул, старясь точно настроить прицел — ведь рядом с Рибе стоял Рубен Андерсен. Крыса. Ему нужно только сделать шаг в сторону. Шаг вперед или назад. И мишень будет свободна.

— Симон Рибе забрал мою жизнь, чтобы жить свою. То, что я сделаю, Кафа, — это восстановлю справедливость.

Он вытер слезы рукавом куртки, сплюнул и снова вытерся. Его тошнило, голова кружилась. Он снова приложил глаз к прицелу. Статс-секретарь сделал пару шагов назад. Мишень была как на ладони. Ухоженные седеющие волосы. Чистая свежая кожа. Надменная улыбочка.

— Кто ты, инструмент или человек? — прокричала Кафа Фредрик медлил. Медлил. Сейчас или никогда. Щеки замерзли от слез. В груди клокотал гнев.

И голова Симона Рибе взорвалась.

Глава 102

На бетонном покрытии лежал тоненький слой снега. Крупинки так малы, что даже от слабейшего бриза они взмывали в воздух, наполняя его кусочками льда. На шапки и плечи в куртках собравшихся ложился белый туман. Перед истребителями росли сугробы мягкого снега.

Видеооператорам приходилось протирать объективы, и картина показалась ему красивой.

Но не красивее крови на снегу.

Позиция была неудобной. Одно колено на полу, второе — под углом девяносто градусов. Затылок касается потолка. Связки в стопе и лодыжке болели, он замерз от холодных порывов ветра. Сделав глубокий вдох, он вспомнил о том, что однажды рассказал ему знакомый солдат. Что холод — это всего лишь состояние духа, как радость и страх. И его можно изгнать так же, как радость. Дыши. Напряги поясницу, наполни легкие воздухом и выпусти холод из тела.

Озноб прекратился. Он прижался скулой к прикладу винтовки, и через прицел оглядел огромную площадь. Вдалеке находились главные терминалы, взлетно-посадочные полосы и рулежные дорожки. Ближе к нему стоял VIP-терминал, высокое белое здание с тоненькими бетонными колоннами вдоль стены, похожими на детали от лего. Напротив терминала — истребители и мужчина за трибуной. Микрофон делал его речь громкой, а эхо искажало ее.

Какой интересный спектакль сейчас будет. Он насчитал троих снайперов на крышах, множество телохранителей у подиума и полицейских с пистолетами-пулеметами, патрулирующих ряды гостей.

Тут-то все и закончится. На этой башне, в холодный мартовский день, в аэропорту Осло в нескольких милях к северу от столицы. Все эти годы. Все эти люди. Все, что происходило в строжайшей секретности. А закончится все на открытой арене.

Пора. Он потер колено локтем, пока костяшка не встала именно так, как нужно. Удостоверился, что штатив стоит крепко. Нашел правильный ритм дыхания. Мужчина, стоявший рядом с говорившим, сделал пару шагов назад. Точно так, как ему было приказано.

Ветер играл в седеющих волосах мишени, и стрелку пришло в голову, что стоять вот так на улице в одном костюме должно быть холодно.

Указательный палец натянулся на спусковом крючке. Еще сильнее. Убийца ждал до последнего. Слабак не выстрелит. Так что придется ему. Какая разница? Результат ведь один и тот же.

Он спустил курок. Выстрел, отдача, запах пороха и льдинки, растаявшие на стволе винтовки.

Стаффан Хейхе закрыл глаза, представив, что глаз — это камера, и быстро моргнул, едва заметив затемнение, как когда зеркало поворачивается и время останавливается. Это его момент, и он запечатлен навсегда.

Кровь на снегу.

Глава 103

— Наша страна никогда не станет убежищем для тех, кто прославляет беззаконие и террор.