Кубанская Конфедерация - Василий Сахаров

«Гадство! — подумал я. — А ведь так всё хорошо начиналось!»

Утром морской буксир из Новороссийска, на котором я прибыл в Трабзон, причалил к пирсу. Здесь меня встретили знакомые по прежним денькам молчаливые наёмники Бурова, и на потрёпанном джипе мы сразу же отправились в Хайрат, где в местном баре была назначена встреча с Карой.

Доехали быстро. Вошли в безлюдное заведение, очень хорошее и просторное помещение, почти как из старых времён: паркет, зеркала, барные стойки, эстрада, танцпол и большой выбор напитков. Я заказал себе местного холодного пивка и креветок, и появился Кара. Мой тесть, ёлки‑моталки! Давненько мы с ним не виделись, а он всё такой же — сухощавый и подтянутый брюнет с резкими чертами лица лет около пятидесяти. И только пробивающаяся седина в густых чёрных волосах говорит о том, что никто из нас не молодеет, и наёмник в том числе.

Буров протянул мне руку и спросил:

— Между нами мир, Мечник?

Чуть помедлив, руку я пожал и ответил:

— Мир, Кара.

Вот чего не ожидал, так это что он меня крепко обнимет.

— А я по тебе скучал, парень. Ты ведь мне как родной стал за то время, что рядом со мной был.

— Стареешь, Кара, — усмехнулся я и разжал кольцо его рук. — На сентиментальность пробило?

— Наверное, — ответил он и спросил: — Как жена, как мой внук?

— Хорошо, приветы от них привёз, как письменные, так и видео, на моём ноутбуке.

Мы присели за столик, старый наёмник сделал заказ.

— Давай сначала встречу нашу отметим, за жизнь поговорим, а потом уже о делах. Ведь ты не просто так приехал?

Только он это произнёс, как из внутренних помещений в бар ворвалось около десятка смуглолицых парней в белых балахонах для пустыни. Они были вооружены потёртыми автоматическими винтовками М‑16 и без всякого разбора приступили к уничтожению буровских охранников, которые ответили им из своих «калашей». Поливая огнём всё вокруг, в несколько секунд бойцы превратили шикарное заведение для отдыха в поле кошмарного боя.

— Грёбаные обдолбыши! — выкрикнул Кара. — К бою!

Долго думать было некогда, и моё тело действовало само по себе. Так я оказался за барной стойкой, и неизвестные смуглолицые бедуины не давали мне даже носа из‑за неё высунуть. Положение сложилось патовое: парочка наёмников и сам их командир затаились за эстрадой, а я — здесь. Мы с одной стороны помещения, вроде как в тупичке, а наш противник возле выхода. На улице должны были находиться ещё наёмники из сопровождения Бурова, но, судя по всему, бой идёт и там.

— Ка‑ра! — кричу я своему теперь уже родственнику и передёргиваю затвор АКС. — Ты как там, жив ещё?!

— Да‑да, жив!

— Это кто такие?!

— Обдолбыши шейха Камиля из Эрзерума, есть тут такой неподалеку!

— Ещё один кровник?!

— Нет, просто мудак, вообразивший себя Старцем Горы!

— Что делать будем?!

Темп вражеской стрельбы немного снизился, и, на миг выглянув из‑за стойки, я увидел, что трое из десяти врагов уже мертвы, видимо, наёмники их достали. Ещё двое возятся с оружием, которое поймало клина, и только четверо, широко расставив ноги, стоят в полный рост и ведут огонь. Вот сейчас и надо действовать.

— Вали их! — выкрикнул старый наёмник, который тоже смог понять, что наступил благоприятный момент для того, чтобы переломить исход этого боя в нашу пользу.

Выкатившись из‑за толстой и крепкой деревянной защиты и особо не прицеливаясь, одной длинной очередью я высадил весь рожок в сторону двери и снова спрятался в укрытие. Наёмники во главе со своим командиром поддержали меня из трёх стволов, и у нас всё получилось. Нападающие были уничтожены, и, перезарядив автомат, я встал и прошёлся по заполненному сизым пороховым дымом залу.

В баре настоящее побоище и всё в крови. Кругом битые зеркала, бутылки, и кажется, что совсем рядом начинает разгораться пожар, поскольку к кисловатому запаху сгоревшего пороха примешивается неповторимый едкий привкус горящей резины. Повернувшись к командиру наёмников, я выдохнул:

— Да, старик, с тобой не соскучишься. Как‑то отвык я от таких приколов, когда кругом одни враги.

— А‑а‑а! Не обращай внимания. Самые обычные наёмные убийцы, причём из дешёвых.

— Даже такие слабаки могли бы нас порешить.

— Ну, не порешили ведь.

— Конечно, размен один наёмник, — я кивнул на ноги Суна, выглядывающие из‑за барной стойки, — на десять наркоманов с побитыми автоматами — полная чепуха. Но чем ты этому Камилю насолил?

— Говорю же, горный шейх, Старца Горы из себя изображает. Поставляет всем, кто может хоть что‑то заплатить, дешёвых киллеров. Наверное, кто‑то из старых знакомых, у кого с деньгами не густо, решил с его помощью со мной посчитаться. — Он огляделся и направился на улицу, где были слышны голоса его бойцов из внешнего оцепления. — Пошли отсюда, здесь теперь не посидишь, и отдыха не получится.

Мы вышли во двор бара. Летняя жара накрывала весь турецкий берег, обжигала улицы небольшого посёлка, где мы находились, и только редкие порывы лёгкого ветерка, прилетающие с моря, хоть как‑то спасали от этого пекла. Для Трапезундского вилайета такой климат — стандарт, и местные жители к нему привычны, а мне такая погодка совсем не по нутру. Я уселся в джип наёмников, и Кара спросил:

— Сегодня какое число?

— Восемнадцатое августа.

— Ты когда‑нибудь на празднике кочевников из Сиваса был?

— Нет.

— Тогда тебе повезло, сегодня ты на нём побываешь. — И обратился к своему водителю: — Боря, поехали в Келер.

В сопровождении двух машин с охраной джип сорвался с места и направился в посёлок Келер, где ежегодно останавливались кочевники из разрушенного города Сивас.

— А что там за праздник? — обратился я к наёмнику.

— День поминовения Хаджи Бекташа, древнего мусульманского святого и покровителя корпуса янычар. Его как раз сегодня отмечают. Официальная часть у тамошних племён до полудня, и нам она неинтересна, так что сейчас мы подкатим, перекусим и на племенные зрелища успеем посмотреть. Видишь, — пояснил он, — хотел тебя в культурном месте встретить, посидеть по‑родственному, а не сложилось. Однако ты меня знаешь, если у Кары душа праздника просит, значит, он в любом случае состоится.

— А нам там рады будут?

— Будут, — Кара усмехнулся всеми своими золотыми зубами, — местный вождь Сулейман — мой большой друг.

— С чего бы это?

Он наклонился ко мне поближе и на ухо прошептал:

— Мы с ним земляки.

— Так он же турок, а ты с Дона?