Кубанская Конфедерация - Василий Сахаров

С одной стороны, тихой жизни у меня теперь не будет, это факт, а с другой — всё получается примерно так, как я и думал. Всё же самообразование у меня в детстве было неплохое, а что происходит в Конфедерации, может понять любой, у кого есть голова на плечах. Мы медленно, но верно идём к имперскому строю, и мне это определённо нравится, так как я не сторонник демократии, олигархии, либерализма и прочих измов. Я хочу жить в мощном и сильном государстве, служить своей стране, гордиться своим флагом и знать, что я и моя семья защищены. И если для этого необходимо перебить какое‑то количество желающих существовать по своим собственным законам людей, то я это сделаю и спать потом буду спокойно.

Да, озадачил меня полковник, и самый главный вопрос — где взять людей? Ерёменко говорит, что год времени в запасе есть, а мне думается, что основные события по смещению президента начнутся уже этой зимой. Бойцов СБ привлекать нельзя, армия отпадает, а гвардия на устранение противников режима не пойдёт, честь, однако, не пустой звук, и тот же нынешний комбат нашего батальона спецназа своих людей не даст. Что же, с его нынешней точки зрения это верно, президенты могут приходить и уходить, а гвардия останется. Однако люди нужны, и что‑то надо придумать уже сейчас.

Ладно, есть отставники, это пара десятков крепких и не успевших заплыть жирком бойцов, которых можно к нам подтянуть. Но нужно гораздо больше. Может, использовать приём Кары и выкупить бывших бойцов из рабства? Вариант неплохой, но это люди со стороны, и если таких к себе принимать, то надо быть осторожным и серьёзных дел им не поручать, а если так, то зачем они мне нужны, только если на подхвате использовать. Ничего, времени ещё немного есть, успею обдумать этот вопрос.

Теперь Кара — тоже проблема не из простых. В любом случае перейти на Украину наёмник согласится сразу, всё же его отряд наполовину состоит из славян, и деньги ему будут предложены хорошие — уж в чём, в чём, а в скупости Симаков‑старший замечен не был. Вот только не обернулось бы это нам боком. Кара — человек непредсказуемый, мог на Конфедерацию зло затаить, а раз так, то и с сектантами может дружбу наладить. Хотя вряд ли, а вот своё княжество на наших границах создать — запросто. Всё же и Дон, его родина, совсем рядом, и городки украинские слабы. Не дай боги, сектанты приостановят свой натиск, и бахнет Бурову в голову, что он в тех краях самый крутой и сильный, — и всё, зная его, могу сказать точно, что власть он перехватит в течение года. Конечно, старт для него слабенький и рядом сильные враги, но всё возможно, и Восточная Украина от Трабзона отличается сильно.

Со второго этажа спустилась Мара, зашла со спины, хоть и не люблю этого, но ей позволял, обняла меня за шею, поцеловала в щёку и спросила:

— Ильинична говорит, что к тебе приходил какой‑то страшный офицер из госбезопасности.

— Это Ерёменко, — усмехнулся я, — и странно, что она его не узнала, ведь он по весне был у нас в гостях.

— Одно дело — человек в гражданской одежде, а совсем другое — при чёрных погонах. Что ни говори, а репутация у его конторы зловещая. О чём разговаривали?

— Новое законодательство обсуждали. Кстати, — я решил немного поддеть Мару, — и о том, что будет узаконено многожёнство.

— Давно пора. — Её тон нисколько не изменился, хотя чего я ожидал, ведь в её семье это норма. — Людей не хватает, и на одного нормального мужика — три женщины, а тут такой пустяк, какой‑то замшелый закон канувшей в небытие страны. Из‑за этого, между прочим, многие люди из одного района Конфедерации в другой переселяются.

— Не знал об этом.

— Тебе ведь всё некогда, а я дом Ерёменко частенько навещала, пока тебя не было. Сам полковник весь в делах, тебя дома тоже нет, и остаётся нам, бедным женщинам и верным супругам, коротать время вместе и сплетни обсуждать.

— Значит, с Ириной, женой моего бывшего комбата, ты сдружилась?

— Да, — она присела рядом, — хорошая девушка, и командира твоего искренне любит, вот только он холоден. И на стороне не гуляет, и с женой редко бывает. Странный человек, всё время о чём‑то думает и размышляет, а жизнь мимо проходит. Ира детей хочет, а он в стороне. Как думаешь, это болезнь?

От такого вопроса я поперхнулся, сбил кашель чаем и ответил:

— Нет, это не болезнь, а чрезмерная увлеченность делом. Думаю, что вскоре всё наладится.

— Хорошо бы, а то за подругу переживаю. Между прочим, раз уж многожёнство будет разрешено, может, и тебе повторно жениться?

— Что‑то ты сегодня в ударе, жена! Что не вопрос, так по живому. Сама говоришь, что дома редко бываю, а тут ещё и вторая женщина появится. К чему такой вопрос?

— Если у тебя две жены будет, то, глядишь, осядешь на одном месте и с нами времени проводить больше станешь.

— Отца своего вспомни, он ведь дома не сидит.

— И то верно.

— Между прочим, пиши своим близким ответные письма. Вскоре я с ними увижусь и смогу лично пообщаться.

— Ой! — вскрикнула она и всплеснула руками. — Что ваши «чёрные погоны» против отца задумали?! Ты едешь его убивать или ещё что‑то?!

— Успокойся, всё гораздо проще. Его отряд хотят нанять для выполнения важной задачи на Украине, и я буду в этом деле посредником. Всё должно пройти мирно и хорошо, так что можешь что‑то передать матери и сёстрам.

Жена быстро поцеловала меня в губы и умчалась наверх.

Да, какие бы умные мысли моя вторая половина порой ни двигала, а всё же она совсем ещё девчонка, и даже рождение сына изменило её не сильно, такая же порывистая в движениях и чувствах. Наверное, именно поэтому и хочу, чтобы она была рядом, поскольку её естественность и прямолинейность для меня бесценны. Э‑хе‑хе! Я встал и направился в кабинет. День только начинается, а забот уже выше крыши, и пора разгребать всё, что накопилось за время моего отсутствия.

Глава 12. Трапезундский вилайет. Келер. 18.08.2062

Прыжок! И я ныряю за дубовую стойку бара. Падаю удачно, на полусогнутую руку, и автоматная очередь ударяет мне вслед. Однако поздно, я оказался быстрей стрелка и, перекатом уйдя с линии огня, залёг за надёжным, как я думаю, укрытием. Рядом со мной с развороченным животом падает один из телохранителей Бурова, невысокий русскоговорящий китаец по имени Сун. Я подполз к нему ближе и вытащил из его холодеющих рук АКС. При мне, конечно, мой верный ТТ, но против десяти М‑16 пистолет далеко не самое лучшее оружие.

«Гадство! — подумал я. — А ведь так всё хорошо начиналось!»

Утром морской буксир из Новороссийска, на котором я прибыл в Трабзон, причалил к пирсу. Здесь меня встретили знакомые по прежним денькам молчаливые наёмники Бурова, и на потрёпанном джипе мы сразу же отправились в Хайрат, где в местном баре была назначена встреча с Карой.