Безликая королева - Отто Диас

– Что насчет оружия? Твоему хозяину не нужны хорошие секиры?

– Моему хозяину уже ничего не нужно, – запыхавшись, ответил тот, складывая банки в корзины. Совершив добрых пять забегов, он наконец перетаскал весь мед, а выбежав в шестой раз, уже без корзин, обнаружил, что Гелата толкает повозку и ругается на заупрямившуюся лошадь, лениво щипающую крохотный клочок травы.

– Помочь?

Девушка обернулась и недоверчиво покосилась на юношу.

– Что, побег? Думаешь, тебя не кинутся искать?

– Сейчас не кинутся. Капитан всех угощает, и все дурнеют. А я как чувствовал, что в столице сбегу. Шаах благосклонен ко мне!

– Восхваляешь бога смерти?

– Да. Геул вряд ли привел бы тебя с этим замечательным медом.

Гелата задумалась над сказанным. Стало одновременно обидно и жутко. Она ведь не отворачивалась от Тысячеглавого бога. А может, он покинул ее за все содеянное? Побег и убийства? Может, Геул столкнул ее с дровосеком, чтобы извести? Забрать жизнь, которую не смог отнять ранее?

– Давай, иди к лошади, а я буду толкать.

Обрадованная внезапно нагрянувшей помощью, Гелата послушалась, и вдвоем они вытащили повозку на дорогу.

– Ты местная?

– Нет. – Девушка схватилась под уздцы и повела лошадь к ближайшему проулку.

К ее удивлению, беглый раб пристроился рядом и, один раз обернувшись, самодовольно усмехнулся.

– Ну да, по тебе не видно, что столичная. Убого выглядишь, как эти… попрошайки разные, ну или как я.

От этих слов Гелата сконфузилась. Да, она выглядела ужасно, но кто сохранил бы свежий вид в подобных обстоятельствах?

– Не тебе меня судить.

– А я и не сужу. У тебя же теперь много денег. Ты можешь красиво одеться и стать похожей на даму. Я, кстати, никогда не видел настоящих дам, но говорят, что они прекрасны.

– Возможно.

– Как тебя звать?

– Гелата.

– А я Каэль. Точнее… на корабле меня звали Гизом, но это не первое мое имя. Я попал в рабство еще ребенком, не помню родителей. Какой-то человек называл меня Каэль… очень давно. Хотя… может, мне приснилось или я это придумал. Всякое может быть. Дети ведь склонны фантазировать. Но мне хочется зваться Каэлем. Это же благороднее, чем Гиз. Только вслушайся: Ка-эль. Может, я сын какого-нибудь лорда или бастард короля? Мне неизвестна моя родословная, и потому я позволяю себе надеяться. Нет, я даже уверен, что происхожу из знатной семьи и что оказался на корабле по ошибке.

Гелата усмехнулась.

– Что за глупость я слышу от раба?

– Я уже не раб.

– Ты беглый раб.

– Ты так считаешь, потому что я тебе сказал. А если бы мы встретились позже, и я представился лордом, ты обращалась бы ко мне «ми…»

– Зачем ты идешь за мной?

Каэль осекся.

– А что? Ты куда-то спешишь? Или тебя кто-то ждет? Отец или возлюбленный? Боишься вызвать ревность? Если ты скажешь им, что я сын лорда, то…

– Прекрати нести чушь. Никакой ты не сын лорда, а я…

– Ты не можешь знать, но договаривай, давай… Расскажи свою интересную историю.

– Моя история неинтересна. – Гелата потупила взгляд.

– Ты могла бы ее приукрасить. Люди всегда так делают, ну да ладно. У тебя есть где переночевать, Гелата? Беглому рабу нужно подумать, как быть.

– Я собиралась найти трактир.

– Отлично! Тогда, если ты не против, пойдем вместе. Но прежде… – он вдруг обогнул ее и стал впереди так, что Гелата была вынуждена остановиться, – мне бы рубаху, а то клеймо…

– А я здесь при чем? Хочешь, чтобы платила за тебя?

– Не стоит, я стащил кое-что у хозяина. На первое время хватит. И, может, в ответ на помощь ты окажешь мне услугу и проводишь до рынка? Будет лучше, если ты… сыграешь роль хозяйки. Понимаешь? У торговцев могут появиться вопросы. Заодно и сама приоденешься, а то этот сарафан отвратителен.

Гелата задержала на юноше взгляд, поджала губы и, толкнув его плечом, двинулась дальше.

* * *

В новых брюках и чистой льняной рубашке Каэль и впрямь мог сойти за сына лорда, если бы не сильно загоревшее лицо, выдававшее в нем человека, которому не был чужд физический труд. Гелата поражалась раскованности и красноречию раба, который говорил со всеми и обо всем, вне зависимости от того, был ли он в том сведущ. Сама она держалась отрешенно и выбрала скромное одеяние. Сменила быстро пришедший в негодность сарафан на светлое хлопковое платье и приобрела небольшую дорожную сумку, планируя складывать в нее провизию. Что будет делать, Гелата пока не решила, но долго оставаться в столице ей не хотелось. Изголодавшая, она заказала в трактире несколько блюд и с жадностью уплела их, поразив Каэля, который довольствовался пюре из репы и кружкой прохладного сидра.

– А ты всегда так ешь? – бестактно поинтересовался он, пялясь на три вылизанные тарелки. Гелата подняла на него уставший взгляд.

– Я не ела несколько дней.

– Это все объясняет, хотя и странно. Голодающая торговка. Обычно у вас водятся золотые. Истратила? Или ограбили?

– Не твоего ума дело.

Каэль подался вперед. Гелата говорила тихо, и в шумном трактире юноша с трудом различал ее слова. Впрочем, его близость девушке не особо понравилась. Она уставилась на тощую загорелую шею. На мгновение показалось, она слышит, как внутри циркулирует кровь. Теплая, солоноватая… Она моргнула и уставилась в тарелку. Зачем только представила?

– Расскажи что-нибудь о себе. Откуда ты? Кто твои родители?

– Не важно.

– Ты подозрительно скрытна.

– А ты слишком болтлив для раба.

– Меня же не в клетке держали. Я рос среди людей, а за годы плаванья кого только не повидал. Зачем молчать или отвечать односложно, если есть возможность рассказать и послушать?

Гелата не ответила. Ей показалось, что Каэль оскорбился, но вопреки ожиданиям он вскоре вновь подал голос.

– Ты ничего не пьешь.

– Я… не привыкла к алкоголю. Никогда его не пробовала.

– Правда? А меня боцман угощал ромом, однако немного, чтобы я не пьянел. На, отхлебни. Это сидр, делается из яблок. – Микаэль протянул свою кружку, и Гелата с недоверием покосилась на нее.

– Я знаю, из чего его