Волна вероятности - Макс Фрай
![Волна вероятности - Макс Фрай](https://cdn.rusbook.su/s20/4/4/3/3/7/7/443377.jpg)
- Категория: Фантастика и фэнтези / Городская фантастика
- Название: Волна вероятности
- Автор: Макс Фрай
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Макс Фрай
Ловцы книг. Волна вероятности
© Макс Фрай, текст, 2024
© Екатерина Ферез, иллюстрация, 2024
© ООО «Издательство АСТ», 2024
* * *
• Что мы знаем об этой книге?
Что ее надо читать с начала. Это – вторая часть. Поэтому если вы не читали первую, то вообще ни хрена не поймете. Кто эти люди (и люди ли)? Что у них там стряслось? Чего они добиваются? В чем проблема вообще? Кто злодеи, а кто хорошие? А скоро кого-то убьют? И когда они все наконец повзрослеют, возьмутся за голову, устроятся на работу, поженятся, или ладно, хотя бы просто так переспят?
(Правда, если читать эту книгу с начала, особо понятней не станет. Зато непонятно будет не хаотически, как попало, а по порядку. Долг автора – помочь читателю в правильной последовательности ни черта не понять.)
Вильнюс, январь 2021 года
Лийс (это третье, так называемое «легкое» имя, оно предназначено для приятных знакомств в неформальных, как говорят в таких случаях, ситуациях с теми, кто ему нравится, а значит, и нам подойдет); так вот, Лийс, который выглядит как студент, круглолицый, высокий, по-мальчишески тонкий, с кожей цвета гречишного меда и волосами цвета песка, слегка прозрачный (но это в темноте незаметно, а фонари не горят), в зеленом жилете курьера службы доставки BOLT, с фирменным коробом-рюкзаком за плечами стоит перед дверью ветхого дома на улице Кривю и открывает ее так называемым «универсальным ключом», иными словами, отмычкой. То есть действует как типичный квартирный вор.
Собственно, Лийс и есть вор – с точки зрения местных законов. Но вот уж на что ему точно плевать. Сегодня он здесь ненадолго. Сделает дело и сгинет, не оставив следов.
Лийс – штатный искусствовед Потустороннего Художественного музея Эль-Ютокана. (На этом месте знающие контекст молча снимают шляпы. Ну или не шляпы. А может, вообще ничего не снимают. Но каким-нибудь способом выражают безграничное уважение. Ни хрена себе! Аж из Эль-Ютоканского Потустороннего! Штатный искусствовед!)
Их таких сейчас всего семеро – штатных искусствоведов Эль-Ютоканского Художественного музея. И еще три с лишним десятка внештатных; список постоянно меняется, но от внештатных, положа руку на сердце, особого толку нет. Хотя случаются удивительные исключения, скажем, та же Маррийта (первое «твердое» имя, то есть официальное, под ним она в историю искусств и вошла). Обычная отставная старшина сорок третьего малого пограничного отделения (еще совсем молодая девчонка, старшин отправляют в отставку примерно через десять-пятнадцать лет, чтобы не успели устать и работа не начала казаться привычной рутиной – так нельзя, это полный провал). Чтобы не заскучать на пенсии, Маррийта вовсю развлекалась путешествиями в иные реальности, как многие отставники. Однажды из любопытства решила отправиться в ТХ-19 (в Эль-Ютокане совсем другая классификация потусторонних реальностей, но, чтобы не путать читателей, я использую уже знакомую нам систему Ловцов книг). Так вот, Маррийта захотела развлечься в Лос-Анджелесе, хотя ее отговаривали все четыре любовника и семья. И вернулась оттуда мало того, что живая, здоровая и загорелая, а еще и с охапкой картин с одинаковой подписью – Hiraeth[1], Хирис, по словам самой Маррийты, «одного бедолаги», который умер у нее на руках. Эти картины сейчас – одна из жемчужин Новейшей коллекции, под них даже выделен особый маленький зал со специальным освещением, имитирующим тусклые лампы ТХ-19, при этом свете картины выглядят наиболее выигрышно, потому что гений жил в темном полуподвале, там же и рисовал. Штатные искусствоведы музея переживали эту находку как личный провал. Ну, то есть как переживали. По Эль-Ютокански. Сказали друг другу: «Какие-то мы совсем дураки, а эта девчонка крутая» – и в знак безграничного уважения пригласили Маррийту пойти с ними в бар.
Пока мы тут вспоминаем Маррийту и картины художника Хирис, Лийс открывает дверь и заходит в дом. Хозяин дома (Лийс в этом только что сам убедился) прочно засел с друзьями в подвале как бы закрытой по случаю карантина, но для своих работающей пивной.
Хозяин – художник из числа почти никем не понятых гениев, которые слишком хороши для своих современников; вполне обычное дело, таких у нас тут дофига. Гений довольно стар, но жив и здоров, слава богу, и голова до сих пор работает лучше, чем у большинства молодых. Для Лийса это проблема. При том что, будь его воля, все большие художники жили бы вечно и (обязательно) хорошо. Проблема сугубо техническая: у живого много не заберешь. А художник великий! Лийс влюблен в его творчество по уши, он человек азартный и страстный, как почти всякий профпригодный искусствовед. И сейчас отдал бы все свои сбережения и недвижимое имущество (это довольно много, Лийс и его коллеги, прямо скажем, не бедствуют) – так вот, он легко отдал бы все, чем владеет, за возможность утащить из этого дома хотя бы десяток картин. Но у живых художников следует брать максимум два-три объекта. Причем выбирать такие, чья пропажа не бросится сразу в глаза. Правда, потом, когда в музее увидят эти сокровища, наверняка дадут добро на официальную закупку работ художника через подставное лицо[2]. Это довольно сложная процедура, но Лийс заранее совершенно уверен, что отлично все провернет.
Может показаться, что правила слишком суровы, а Лийс – послушный дурак. Но пограничник из Эль-Ютокана (а там каждый взрослый – в первую очередь пограничник, это даже не образ жизни, а сама жизнь) хорошо понимает, откуда взялись музейные правила и почему их следует неукоснительно выполнять. В ходе перемещений между реальностями должен сохраняться баланс между почти и совсем невозможным (причем по меркам той конкретной реальности, где ты находишься прямо сейчас). Разрушать и без того слишком зыбкие связи между мирами нет дураков.
В общем, если пропадет только пара картин, старых, почти забытых, откуда-нибудь из стопки в дальнем углу, владелец, с большой вероятностью, вообще не заметит пропажи. А заметив, как-нибудь ее себе объяснит. И мелкие денежные купюры, рассованные по ящикам и карманам, – вполне обычное дело, заначил когда-то, забыл, а теперь нашел. Вот о чем сейчас думает Лийс, листая папку с зарисовками, скетчами, или как они здесь правильно называются. Эти рисунки, пожалуй, даже сильнее больших картин. Так бывает, некоторым художникам необходимо ощущение несерьезности, необязательности, чтобы мастерство и талант проявились в полную мощь. Большая удача! Судя по слою пыли на папке, об этих своих рисунках художник давно уже не вспоминал. Можно взять