Эпоха мёртвых. Москва - Андрей Круз

Он поднялся на ноги, одёрнув свитер, скомкавшийся над кобурой, подошёл к висящей на стене огромной карте области.

— Вот так пойдёт дорога… — Он ткнул указкой в северную окраину города. — От ТЭЦ через питерскую трассу, на Большие Борки, к нашему Центру. Это первый этап. И оттуда на Лихославль и выше… и так к вам.

— Это сколько строиться-то будет она? — удивился воинский начальник «атомщиков».

— Долго, — ответил Бурко спокойно. — Но на самом деле она не критична, пока и машинами обходимся, а если стройку века завершить быстро, то придётся что-то ещё придумывать. Пусть строят, мы за её счёт много сопутствующих проблем порешаем.

— Ну… в некоей иезуитской мудрости плану не откажешь, — кивнул Ларионов. — Громоотвод для деструктивного элемента может быть хороший. Что взамен обещаете?

— Для начала то, что гоняться за ними не будем, — загнул первый палец Бурко. — Электричество будем давать. Затем пообещаем некую долю с обслуживания дороги. Вроде как в дольщики берём.

— А дадите?

— Посмотрим, — уклончиво ответил тот. — Обслуживать её тоже надо, равно как и охранять. На дальнейшее поведение смотреть будем. И дадим право врезаться ветками для желающих. В области для предприимчивых есть чем заняться, промышленный регион был всё же.

— А подвижной состав?

— Есть состав, — заговорил Кудрявцев. — Кое-что было, кое-что спёрли, грубо говоря. Есть и мотовозы, и «узкие» тепловозы, и автомотрисы есть.

— Что-что есть? — не понял Кузьменко.

— Автомотрисы. Это вроде рельсового автобуса. Может небольшой состав тянуть, — пояснил инженер.

— Ага, понял, — кивнул полковник. — Ну, что скажешь, планы у вас наполеоновские. А народу хватит на всё?

— Хватит, — ответил Бурко, откладывая указку. — Московская область под боком, там в «Центрах спасения» до сих пор народу полно, который не знает, куда дальше податься. Начнём там набирать.

— А согласятся? — усомнился полковник. — На торфе работа мрачная, хуже каторжной.

— А мы другую обещать будем, хорошую, — подал голос Пасечник. — А там уже по факту.

— А стоит вот так-то? — хмыкнул Кузьменко.

— Если человек до сих пор сидит в этом Центре, кормится милостью вояк, которым уже поперёк горла, и никуда себя не приткнул, на лучшее ему рассчитывать не следует, — жёстко сказал Бурко. — Это и есть тот пассивный слой общества, который и оказывается в трудные времена на трудных работах. Если может кто-то доказать, что он достоин лучшего — пусть доказывает, мы не возражаем. Хорошего рабочего или инженера, например, перекинем на производство. Врача к делу приставим, хотя подозреваю, что врачи все при деле уже. Ну а правозащитника или искусствоведа на лопату поставят, на торфянике. Тут уже ничего не поделаешь.

Полковник пожал плечами, затем ответил задумчиво:

— Ну, может, вы правы, Александр Владимирович. — И, вздохнув, добавил: — Но всё же к такой мысли привыкать трудно, если уж честным быть.

— Я знаю, — кивнул Бурко. — Мне было трудно её сформулировать, учитывая, что у меня жена искусствовед. Но других путей возрождения общества я не вижу, пусть в рамках одной отдельно взятой области. Даже не области, а лишь её кусочка. Да и кормить даром скоро всех перестанут, и даже не от жадности, а от скудности.

— Мы пока стариков в Удомле кормим, кто уцелел, — сказал Ларионов.

— Мы — тоже. У нас до сих пор своих два «Центра спасения». Но халява заканчивается, скоро кормить перестанем. И охранять. До сих пор несколько тысяч таких неприкаянных ошивается за периметрами.

— А что с ними делать планируете? — чуть нахмурился Ларионов.

— Кто помоложе и в силах — пусть ищут работу, мы списки вывесим. Включая торф и уголь. А стариков уцелевших будем делить на небольшие группы и расселять на попечение общин, пусть содержат. И проверять будем, а то народ у нас такой, что могут и забыть. Забудут — отберём технику и солярки не дадим, пусть на горбу пашут.

Вообще-то, если быть честным до конца, заниматься изначально «Центрами спасения» Бурко не планировал. Он вообще не рассчитывал, что так легко и быстро заберёт всю власть в области. Планировал что-то подобное, но куда постепенней и медленней, а не так вот, обвалом на голову. Но, оказавшись в критический момент самой оснащённой, организованной и наиболее управляемой силой, его армия образовала собой некое ядро «нового порядка», приведя своего командующего на вершину могущества. А большая власть обычно сопровождается большими хлопотами, и все они разом свалились на бывшего олигарха, он едва успевал дела расталкивать, хорошо, что толковые помощники были.

— Кстати, что по вашим обещаниям, по рыбхозяйствам? — спросил он у гостей.

— Начали работу, — ответил вместо военного Ларионов. — И на Селигере, и на Вышневолоцком море. Сразу не заработает, но через пару лет рыба в промобъёмах будет. А вообще, по-хорошему бы надо Вышневолоцкую водную систему восстановить, тогда водой до Питера можно будет добираться.

— Это что такое? — удивлённо спросил Бурко.

— Не знаете? — усмехнулся директор АЭС. — А ведь с семнадцатого века существует, с Петра ещё. Через Тверцу до Ладоги в Ладожский канал. Сейчас она подзапущена, неактуальна была, но восстановить просто. Представляете возможности?

— Представляю, — подумав, ответил Бурко. — Хотя бы перевалка нефти и хлеба из Волги.

— Именно, — хлопнул широкой ладонью по столу Ларионов. — Весь транзит через нас. Вот вам ещё проект века, зэков не хватит.

— Зэков наловим, за это не волнуйтесь, — ответил Пасечник. — Потенциальных кандидатур хватает.

Совещание затянулось ещё часа на три, затем всех пригласили к столу, обедать. Как Бурко уже уяснил, после таких «обедов» делами заниматься уже нельзя. Водка заморожена, соленья выложены, сейчас пойдут тосты и речи. Да и основное обговорили уже, деталями специалистам заниматься надо. Пока шли к столовой, приблизился Пасечник, сказал тихо:

— Ерёменко на связь выходил. Горький-16 практически в осаде, туда никто пока не прорывался. Но для перехвата у них всё готово, зэки весь юго-восток области контролируют.

— Между собой ещё не сцепились? — усмехнувшись, спросил Бурко.

— Пока нет, у них до этой стадии не дошло. Начнут боками толкаться, тогда и в глотки вцепятся. Но нам до них уже дела не будет.

— Дай-то Бог, дай-то Бог, — пробормотал Бурко. — Ладно, пойдём с гостями водку глушить, раз уж по-другому здесь не положено.

— Ещё вопросик, — притормозил его Пасечник. — Я штрафников на угольную шахту отправляю, Бабкин их послезавтра увезёт уголёк рубать. Что с семейством Братских будем делать?