Перекресток прошлого: Холод войны - Даниил Витальевич Протасов

– Я должен был вам сказать это еще позавчера, но проклятая гордость никак не давала мне это сделать – продолжил Геннадий – Я хочу извиниться перед вами за те слова, что наговорил вам. И искреннее поблагодарить вас за то, что спасли мою внучку, я никогда бы себя не простил, если бы она пострадала.

– Пустяки – легкомысленно отмахнулась я.

– Нет, не пустяки – не согласился Геннадий – После всех моих обвинений, многоуважаемый Роман, не задумываясь, пожертвовал собой и своим здоровьем, чтобы спасти мою внучку. Это настоящий героизм, и если бы я был сейчас генералом, то, не задумываясь, выдал бы ему медаль.

– Так поступил бы каждый – смущенно отговорился Робин.

– Тем не менее, я хочу сказать вам по секрету, что у меня среди высшего военного руководства есть пара влиятельных друзей, которые по старой дружбе снабжают меня тем, что сейчас сложновато достать. И если вам когда-нибудь что-то понадобиться, то обращайтесь в любое время. Даю слово, что постараюсь помочь вам – сказал он.

– Хорошо – одновременно сказали мы с Робином, польщенные такой честью.

– Спасибо, я даже не знаю, что сказать – смущенно сказала я.

– Ничего не нужно говорить. Ваши поступки сказали сами за себя – сказал Геннадий, медленно поднявшись со стула – А пока мне придется мне с вами попрощаться, нужно еще навестить свою внучку, она лежит этажом выше.

– А как вы думаете, мы все-таки иностранные агенты или нет? – с ехидной улыбкой спросила я.

Геннадий задумчиво посмотрел на меня:

– Честно говоря, не знаю, но главное, что люди вы и вправду хорошие – ответил он, после чего развернулся и вышел из палаты.

Затем я недолго посидела с Робином, рассказав ему о том, как меня приняли на работу, тогда он сказал мне:

– Это хорошо, но будь предельно осторожна, не совершай необдуманных поступков – посоветовал он.

– Не волнуйся, я сама осторожность – горделиво сказала я.

Робин надменно усмехнулся:

– Скажи, а почему ты так хотела стать врачом? – внезапно поинтересовался он. И его вопрос ввел меня в легкое замешательство. Меня об этом никто раньше не спрашивал, даже собственные родители.

– Ну не знаю – ответила я, растерянно почесав голову – Я просто хотела помогать людям.

– А разве врачи единственные кто помогают людям? – спросил он – Помимо них есть еще много подобных профессий: пожарные, полицейские и тому подобные.

– Я не говорю что эти профессий, менее полезны людям. Но, тем не менее, они помогают им лишь опосредованно. Лишь врачи буквально борются за человеческие жизни своими руками.

– Я прежде не замечал за вами, такого благородства – подметил Робин.

– Ты обо мне еще много не знаешь – с улыбкой сказала я, а затем легкомысленным тоном добавила – Да и вообще, на самом деле я просто хотела, чтобы все уважительно называли меня «Доктор Андронова». По-моему звучит довольно пафосно, как думаешь? Прямо как «Доктор Ватсон» или «Доктор Хаос» или…

– …Доктор Лэнгли – закончил он за меня – Хм, никогда не думал об этом титуле, как о чем-то сильно звучащем.

– О да, я представляю себе как я став главврачом, гордо бы ходила по своему отдалению. И все бы побегали ко мне и спрашивали: «Доктор Андронова, а что делать здесь?», «Доктор Андронова, а что делать там?», «Доктор Андронова, пожалуйста, помогите, нам без вас никак не обойтись» – с усмешкой фантазировала я.

– Так, а почему же вы все-таки не закончили учебу, раз так хотели стать врачом? – спросил Робин.

А вот об этом мне совсем не хотелось говорить.

– Ой, я совсем забыла, мне уже пора идти – сказала я, резко поднимаясь с кровати – Пора мне приступать к работе. Так что Робин, отдыхай, я к тебе потому еще как-нибудь зайду.

И когда я уже собралась выбегать из палаты, Робин окликнул меня.

– Валерия! – еле слышно просипел он мне.

Я остановилась и, развернувшись к нему, увидела как он молча сверлил меня подозрительным взглядом.

– В чем дело? – недоуменно спросила я его.

После недолго молчания, он произнес:

– Не стоит бежать от прошлого, оно все равно тебя рано или поздно догонит – туманно произнес он. И в ответ, я лишь недоуменно вышла из палаты, и направилась в приемное отделение.

«Бежать от прошлого…» – хмуро думала я, повторяя про себя его фразу: – «Ох, если бы он только знал»

О дальнейших событиях я расскажу более кратко, так как в них не происходило ничего особо интересного.

Аня оказалась весьма милой девушкой пусть и со строгим характером, она переодела меня в новую форму. И подробно объясняла мне мои обязанности медсестры приемного отделения.

– Мы должны знакомиться с направлением больного, поступившего в приемное отделение, сопровождать его в кабинет врача. Заполнять его паспортную часть медицинской карты. Осматривать больного на туберкулез. Производить измерение температуры тела. А также выполнять процедуры и манипуляции, назначенные врачом и помогать больным во время осмотра – рассказывала она.

– Вроде, ничего, особо сложно – с облегчением сказала я.

– Так и есть – с усмешкой сказала она – Только вот, ты не видела наших пациентов.

Затем она провела меня по стационарному отделению, познакомив меня со всеми будущими коллегами и а также лежащими в нем пациентами. И если с коллегами, все было просто и понятно, их было немного, и они были, в общем-то, приличными, порядочными людьми. То вот с больными все было куда сложнее.

Во-первых, их было неимоверно много, в каждой палате их лежало не менее десяти человек, а самих палат в стационарном отделении было около двух десятков.

– Треть из этих комнат не были предназначены, для приема пациентов. Но из-за огромного наплава больных, нам пришлось их переоборудовать их под палаты, потому что у нас уже просто не хватало места – рассказывала Анна.

Во-вторых, несмотря на то, что большинство больных были хорошими, отзывчивыми людьми. Их увечья порой приводили меня в ужас. Раненные пулями, разорванными снарядами, обмороженные холодом, изрешечённые осколками, замученные в плену, с оторванными конечностями, сломанными костями, лишенные глаз, ушей или даже языка, все они лежали в этих палатах и отчаянно просили о помощи. Их ругань, мольбы, стоны и крики от боли заглушали собой все отделение, создавая по-настоящему жуткую атмосферу боли и отчаяния.

– Боже, куда я попала – в шоке спросила себя я, когда полдня проходила среди этих больных.

– Запоминай их внимательно, ведь каждому из них требуется особый