Кровавые розы - Линдси Дж. Прайор

Когда он встал и неторопливо направился к ней, потягиваясь и разминая руки и спину, она отпрянула от него, к своей глупости ещё глубже в комнату, поскольку он незаметно преградил ей единственный выход.

Внезапно это показалось не такой уж хорошей идеей.

Внезапно ей в голову пришла мысль, что она совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Оценивая это гибкое, мужественное тело, она почувствовала, как её прошиб холодный пот не только от осознания реальности силы вампира, стоящего перед ней, но и от того, как легко, в чём она теперь не сомневалась, она могла уступить ему.

Если он переступит черту, если он возьмёт её прямо здесь, в этой комнате, у неё не будет другого выбора, кроме как продолжать кормить его. У неё не было другого выбора, кроме как поить его своей умирающей кровью, пока они не встретятся на Краю, или, если она была права в своих чувствах, это убьёт их обоих.

Это зависело исключительно от его самообладания. Судьба их обоих зависела от его самообладания — вампир сокращал расстояние между ними лёгкими, беспечными шагами, более хищными, чем она когда-либо видела.

— Не подведи меня, — сказала она, настороженность не позволяла ей оторваться от его проницательного взгляда.

— В смысле чего? — спросил он, и его ухмылка сказала ей, что он точно понял, что она имела в виду.

Она попятилась к стене, всё ещё сжимая нож.

Он опустил взгляд на лезвие, затем снова поднял на неё глаза и положил руку на стену рядом с её головой. Он наклонился ближе.

— И что теперь? Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что люблю тебя? Прогонит ли это прочь эти страхи? — он склонил свои губы к её губам, остановившись в нескольких сантиметрах. — Или ты хочешь, чтобы я продемонстрировал, что я на самом деле чувствую?

— Дело не в сексе.

— Нет?

— Не так. Ты покажешь мне это, сделав что угодно, только не это.

Он слегка нахмурился.

— Ты хочешь, чтобы я воздержался?

Она кивнула.

— Ты думаешь, я смогу это сделать? То, что я чувствую прямо сейчас? Только у меня внутри всё бурлит после этого маленького трюка. Много тьмы, от которой нужно избавиться.

— То, что ты решишь сделать в ближайшие несколько минут, скажет мне всё, что мне нужно знать.

Он снова взглянул на лезвие.

— И ты собираешься ударить меня ножом, если я переступлю черту? Как ты пыталась сделать со шприцем, — он скользнул рукой вниз по её предплечью и прижал запястье с ножом к стене. — Ты не можешь причинить мне боль, Лейла. Ты уже доказала это. Я слишком много раз подходил с тобой к краю, и каждый раз ты преуспевала в этом. Это то, что я понимаю в тебе. И ты знаешь, что я вижу это, и ты знаешь, что я не буду сдерживаться и воспользуюсь этим по максимуму, и это лишь больше возбуждает тебя. Вот почему прямо сейчас ты пребываешь в напряжении.

Беспокойство скрутило её грудь от правды, слетевшей с его губ. Она поразилась его проницательности. Его понимание потребностей даже у неё не укладывалось в голове. Только то, что они были спровоцированы им. И только им.

— Что только усложняет тебе задачу, верно?

Он улыбнулся.

— Совершенно определённо.

Он прижался к ней всем телом и завладел её губами. Неожиданная близость, его нежность в данных обстоятельствах ошеломили её.

— Ты же не собираешься настаивать на том, чтобы я полностью убрал от тебя руки, не так ли? — спросил он, просовывая руку под её всё ещё влажное платье.

Она задержала дыхание, её пристальный взгляд встретился с его, когда его прохладные пальцы нашли жар между её ног.

— Ты собираешься зарезать меня за это? — спросил он, решительно, медленно и соблазнительно вводя в неё свой средний палец.

Прежде чем она успела ответить, он наклонился к её шее, скользнул губами вверх по мочке уха и мучительно медленно втянул её в рот.

Она вздрогнула, прикусила нижнюю губу, и впилась ногтями в ладонь.

— Сегодня вечером ты переступила черту. Ты знаешь это, не так ли? — сказал он, его губы снова прильнули к её губам, соблазняя своей близостью. Он скользнул пальцем глубже, заставив её затаить дыхание. — И теперь ты хочешь, чтобы я воздержался от того, что мне свойственно, что у меня инстинктивно?

Он медленно вывел палец и стал дразнить самый чувствительный бугорок её лона. Он идеально и лаконично надавил, и она заговорила более хрипло, чем намеревалась.

— Твой выбор, — сказала она.

Он почти улыбнулся, и скользнул губами вниз по её шее, по ключице, убрал руку, целуя ложбинку между грудями, оттянул ткань в сторону и обхватил губами её сосок. Она закрыла глаза, его слюна, холодная, как воздух, окутывала, не способствуя её и без того очевидному возбуждению.

Когда он скользнул губами вверх по её шее, а затем отыскал её рот, она охотно приняла его, и усиление его голода только усугубило её голод. Он опустился на колени.

Она уставилась на его макушку, крепче сжав рукоятку ножа. Он подтолкнул её раздвинуть ноги ещё шире, а потом задрал платье на бёдрах.

Она откинула голову на стену, закрыла глаза и затаила дыхание, почувствовав, как он тянет за завязки на её трусиках, почувствовав прохладу его рта на её лоне.

У неё почти прекратилось кровообращение в руке, держащей нож, да и другой кулак был сжат достаточно сильно, чтобы также перекрыть приток крови.

Калеб положил её ногу себе на бедро, продолжая лизать медленно и мучительно долго, прежде чем, наконец, вошёл в неё языком.

Она подняла руку к голове, чтобы пригладить волосы, выругалась себе под нос. Изгиб его губ сказал ей, что он заметил это, и её реакция заставила его улыбнуться.

Его темп тут же ускорился. Он крепко сжал её бедро, а другой рукой стиснул её голень, поглощая её с ещё большей жадностью, разжигая её желание к нему ещё больше.

Она уронила нож. Его звон эхом разнесся в тишине. Она вцепилась в рубашку на его плече, обнаружив, что приближается к слишком быстрой кульминации.

Но он отстранился и с трудом поднялся на ноги.

Она смотрела на него затуманенными глазами и едва могла дышать, едва могла держаться на ногах, если бы его рука не обвилась вокруг её талии.

Он расстегнул брюки, спустил трусы. И холодная дрожь пробежала по её телу.

В эти моменты её не волновали пророчества — её не волновало ничего за пределами этих стен.

И она ненавидела